Мост, колодец и тень

Когда она смотрела на меня, я видел её большие, глубокие, тёмно-зеленые глаза, в которых хотелось раствориться и больше никогда не возвращаться в реальность, казавшуюся на её фоне бесконечным серым, бессмысленным пространством. Улыбка, образованная тонкими, чувственными губами, наводила на о мысли о портретах эпохи позднего ренессанса, и то как она говорила – это могло выбивать твердь у меня из-под ног, заставляя цепляться своим вниманием за каждое её слово.

Когда Инна училась на выпускном курсе, судьба подарила мне шанс, направив её на практику именно в ту компанию, где уже работал я.

Теперь, как мне казалось, нашему сближению ничего не должно было воспрепятствовать. Едва ли не каждый день мы разговаривали на самые отстранённые темы. Я же прилагал все усилия, дабы из разряда её старых, университетских знакомых оказаться в качественно-новой роли. Так продолжалось некоторое время, пока в один из осенних дней, не произошёл странный случай.

Вернувшись с занятий, Инна почувствовала себя плохо.

Весь предыдущий день она страдала от необъяснимой боли в животе, но списывая всё на естественные свойства деликатного женского организма, она прикладывала усилия, чтобы это обстоятельство не отразилось на её образе жизни. В тот день она вновь пошла на тренировку. Лил дождь, и на улице царила совершенно нерасполагающая атмосфера. Все два часа интенсивной тренировки, она привычным образом заставляла себя работать, невзирая на увещевания тренера. На обратном пути домой, в метро, ей стало плохо, она побледнела и потеряла сознание. Сотрудники метрополитена вызвали скорую, которая госпитализировала мою будущую жену в больницу. Это была отвратная, с плохой репутацией, муниципальная больница, в которой, спустя ещё два часа, Инне диагностировали развивающийся приступ аппендицита, с угрозой скорого перехода в перитонит. Все показания требовали срочного хирургического вмешательства.

В тот день, я не дозвонился до неё и снедаемый волнением, я попытался узнать у её родителей, в чём же было дело.

Когда мне удалось это сделать, они уже были с ней в больнице. Поняв, о каком именно месте шла речь, я бросился к ней. То, что я обнаружил – не укладывалось ни в какие рамки, я позволить не мог, чтобы Инна оставалась в этих условиях. Благодаря моему отцу, мне удалось договориться о том, чтобы её приняли в частной клинике, в срочном порядке, и я тут-же перевёз её туда, на свой страх и риск, понимая – в таком состоянии могло случиться что угодно.