Зеркала и лабиринты

– Дилия жила и работала в Черногории, мы нашли общий язык невзирая на бесконечные национальные и исторические контексты, поскольку весь остальной мир вдруг прекратил своё бессмысленное существование для нас, и мы – двое неудачников, неизвестно как выживших в пучине всепожирающего мира, держались на плаву лишь всё это время, чтобы найти друг друга, не иначе.

Я поддержал Селака улыбкой, в которой попытался отразить хотя бы приблизительно такое же тепло, что он источал при воспоминаниях о этой Дилии.

Мужчина о чём-то задумался и кивнул головой, прежде чем продолжил.

– Я сидел у самого иллюминатора, глядя на то, как бесконечные хребты гор пестрели под нами. Там, в казавшихся бесконечными, складках ландшафта, виднелись посёлки, лишь некоторые из них перерастали в подобие городов, обитатели которых испокон веков занимались тем, что умели лучше всего остального – жили. Где-то там, в этом столь близком, но всё же затерянном для меня мире обитала Дилия.

– Вы ведь уже неплохо знали друг друга, верно, господин Фрэйн? – мне показалось не лишним уточнить этот момент, поскольку мой собеседник не единожды явил уникальность своего восприятия действительности.

Ответив мне укоризненным взглядом, Селак продолжил:

– Разумеется мы уже хорошо знали друг друга! Что ты там еще надумал себе, парень? Дилия уже не раз гостила у меня, когда в колледже, где она преподавала философию, между курсами её лекций образовывались достаточно длительные перерывы.

Я же ни разу не посетил её. Не то чтобы она была против, я сам никогда не заводил разговор на эту тему, знаешь ли. Не люблю я весь этот официоз, когда приезжаешь к женщине, а там её родственники или друзья, все вас видят, деревня же как никак. Увидят тебя с ней под руку и всё, статус будущего мужа уже присвоен, а я, как ни говори, с такими вещами спешить не люблю.

Я не нашёл ничего лучше, кроме как понимающе кивнуть, поддерживая довод Селака.

– Ну так вот, говорю, решил я Дилии сюрприз сделать. Я ей сказал, что подвернулась мне оказия навестить её, однако с датами было не ясно. Она так обрадовалась, засмущалась, сразу видно было, для неё это как гром среди ясного небо. Ну так я парень не промах! – при этих словах Селак рассмеялся, и чудом его смех не перешёл в едкий кашель.