Зеркала и лабиринты

Часть 2

Спасительная гавань

Сайфер Митчелл нашёл свой способ бороться с душевными невзгодами, и вопреки всем тем советам, что давали ему «профессионалы», найденный им самим метод оказался поразительно эффективным в своей действенности. Сайфер писал, сочиняя сюжеты, создавая персонажей, мал по малу наделяя их жизнью, он вскоре ощутил себя подобием «творца» в мире которого не было места тому, что преследовало лейтенанта последние годы.

Несмотря на редкие периоды мира в жизни этого человека, найдя исцеление в эпистолярном творчестве, Сайфер преуспел в письменном переводе, закончив «Cinq annеes de ma vie[17 - «Пять лет моей жизни» перевод с французского, автобиографическая книга, написанная Альфредом Дрейфусом, офицером французского генерального штаба, евреем по происхождению, который в 1894 году по подложным документам был обвинён в шпионаже в пользу Германии, лишён звания, осуждён и сослан на пожизненное заключение в Кайенну(примечание автора);]», труд Альфреда Дрейфуса, который из изложения личной истории превратился в манифест угнетаемого национального меньшинства.

Несколько работ лично сотворённых умом Сайфера нашли своего издателя в Лондоне, в составе «The Idler», где публиковались отдельные произведения многих начинающих литераторов.

Но никому не было известно, что вот уже второй год шёл, как Митчелл работал над книгой, под рабочим названием «Парадис», в которой его ум выводил те смелые свои мечты, что были вытеснены прочь воспоминаниями о войне. На страницах бережно хранимой рукописи, Сайфер оживлял образы своих друзей, впервые свободных от «уплаты неноминального долга» и от страха смерти, неотвратимость которой уже забрала эти души, умчав их в забвение.

Создавая этот роман, Сайфер не творил, а созидал, дивясь тому, как на тусклых страницах низкосортной бумаги оживали судьбы.

Посвящая свободные минуты этому благородному ремеслу, лейтенант обнаруживал пробуждения покоя внутри самого себя, и если ему доводилось проводить вечерние часы за этой удивительной формой творчества, то настигавший его сон приносил ему покой и умиротворение.

Намеренно Сайфер Митчелл не посвящал никого в тайну своего увлечения, разумно полагая, что этот «занавес» скрывает от непосвящённых ещё неизведанные пределы человеческой души.

Кроме того, чем дальше продвигалась работа Митчелла над его романом, тем яснее он ощущал свою вовлечённость в созидание, предпочитая «плести» повествование, отводя сюжет от любых намёков на завершённость.