День народного единства

Помещение грязное серое какое-то. В помещении ничего, кроме рядов красных пластмассовых кресел, нет. В противоположном конце зала сидит женщина в ярко-красно-желтом горнолыжном костюме. И всё. Я тоже в горнолыжном костюме сине-зеленом только. На голове шапка, не знаю, какого цвета. Ботинки с мехом снаружи и изнутри. Перчатки синие лежат рядом, сумка модная. Здесь туалет хотя бы есть? Ущипнуть себя надо. Ущипнул. Просыпайся, давай. Ты не можешь в реальности здесь находиться. Потому что не можешь. Потому что жизнь – это не джазовая импровизация.

Я все очень хорошо помню. И сон мой дурацкий, и пробуждения каждый час, и, даже, Таго Маго и Джойса. Текила. Не могла так подействовать, я выпил грамм пятьдесят. И до этого… Что за чушь. Этого не может быть. Я хочу проснуться. Надо крикнуть во весь голос во сне. Так, по-моему, было у Кастанеды. Сейчас встану и крикну. Женщина обернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Глаза голубые. Светло-оливковые. Ярко-светло зеленые. В том смысле, что излучают свет. И еще что-то. В помещение вбежала девчонка молодая с характерной еврейской внешностью. Господин Лавочник. От входа кричать начала. Я встал. Она подбежала. Отдышалась. Говорит. Господин Лавочник. Всё. Самолет подали. Можно лететь. Я, во-первых, не Лавочник. Я – Печник. С ударением на первый слог. Самуил Печник. А во-вторых, какой самолет? Вы о чем? Ой, простите, господин Печник, просто у меня предыдущий клиент был господин Лавочник. А этот джетлэг. Я засыпаю практически на ходу. Сейчас пойду, предупрежу мисс Шарон. Вы так, кажется, и не помирились? И побежала. Я кричу. Стой! Иди сюда! Она вернулась. Подожди милая. Тебя как зовут? Таня. Таня, расскажи, что происходит. Причем все подробно. Где мы? Кто та женщина? Зачем и куда мы летим? И самое главное срочно назови точную дату: год, месяц и число. Второе января две тысячи седьмого года. Автоматически сказала она и попятилась. Видели бы вы её глаза. Глаза, как у той собаки из сказки, как чайные блюдца. Не бойся милая. Чего это я заладил милая, милая. Раньше за мной этого не замечалось. Не бойся. У меня так бывает. При переутомлении. Когда много перелетов. Я все забываю. Забываю, понимаешь? Это не опасно. Самое главное мы выяснили. Дату. И еще я помню, как меня зовут. Мне кажется, Таня сейчас потеряет сознание. Тихо. Тихо. Я взял ее за руку очень плавно и очень осторожно. Таня сейчас самое главное сохранять холоднокровие.