День народного единства

А я доживу до семидесяти лет, доживу в почете и уважении, в услужении у этих шакалов, которые захватят власть в России. И похоронят меня в Кремлевской стене. Мерзость какая. Потом кто-то закричал. Я вот сейчас точно не помню, что. Но, по-моему так. А сейчас музыкальная пауза! И тут появилась негритянка такая страшная, которая запела бесовскую музыку под бесовские скрежещущие звуки. Я вот помирать буду, песню эту не забуду никогда. Ай-Фи-Лю. Люююю. Ай-Лю-Лю. Ай-Фил-Лю. Тьфу, пропасть какая. А потом буквы огромные всплыли.

Вот как сейчас их вижу. Ооппа Гаттея. (На самом деле на экране было написано – Donna Summer – прим. Автора). Появился бес снова во весь свой циклопический рост и голову мерзкую ко мне тянет. Дымом дымит. «А какая же жизнь будет, альтернативная, так сказать, не изволите ли ознакомить? Господин черт», – спрашиваю я его. «А вам не все ли равно? Вас не будет. Вы в случае выбора альтернативной, как Вы изволили выразится, жизни, немедленно умрете. Здесь и сейчас. Одно могу сказать. Войн не будет. Ни одной, никогда. Вы одного человека очень хорошего, не сможете убить». «Убить на гражданской службе? Вы бредите? Я оружия в руках никогда не держал». Раздражать меня если честно цирк этот начал. Злой я стал. А когда я зол… Лучше даже Дьяволу не становиться на моем пути. «Да, – говорит он, – вы своей пьянкой запустите некую цепочку событий, которая приведет к смерти человека, который за несколько лет изменит мир до неузнаваемости, и никто не сможет ему помешать. Кроме Вас». Вот какой я важный человек. Вот я все могу. Как же хочется напакостить человечеству. Дайте шампанского. «Дайте шампанского, Роберт!» И глазки у меня забегали как у вора, который у бедняка последний алтын стащил. «Ламбруски отведайте». Ламбруска, так Ламбруска! Рано мне помирать. «Рано мне помирать, дорогой бес. Я еще повоюю. Я возьму от жизни все. И пропади оно всё пропадом». И разбил бокал о пол. Тут же проснулся у себя в комнате. Оказывается, я уснул на кровати в одежде и обуви… Но все что увидел я тогда в этом странном сне – сбылось. И война. И жизнь моя. Картинки точь-в-точь, как я видел той памятной ночью. И понял я, какой страшный грех совершил. И уже три года мучаюсь так, как Иуда не мучился. Вот откуда храбрость моя отчаянная. Уж очень я хотел смерти. И вот подвернулся сейчас такой случай. Спасибо Вам, полковник. И тебе, наш нечаянный избавитель. Не дам я сбыться худшему будущему. И никто не похоронит меня в кремлевской стене. Не исполнится пророчество.