За чертой

Они убивают больше, чем успевают съесть, – сказала Индира. – А недоеденные встают и идут по домам, залечивать раны и ждать следующего полнолуния. Так что теория ваша не верна. Как тогда быть с сыном Пурнамы? Он – пацан забитый, скованный, родители держат взаперти, мухи не обидит, где уж тут злость и агрессия! Недосмотрели парня, его грызанули, а наутро вернулся домой, на радость маме с папой, да только в следующее полнолуние счастливых родителей ждал сюрприз.

– Да нет, Пурнама не дурак, сразу обо всем догадался, – сказал Сэт.

– Страх, – предположил я. – Если парень, как вы говорите, слаб духом, он вполне мог перенять от родителей страх за себя, пропитаться им, ведь что может произойти с ребенком более ужасного, чем его превращение в монстра? Проще говоря, парню настолько вселили эту тревогу, он так часто об этом думал, что убедил себя в неизбежности такой участи и попросту мог перевоплотиться. Здесь все очень пластично, ты прав, Макс. Вы даже не представляете, насколько энергия мысли или сильное внушение может изменить вашу сущность.

Уж поверьте, я такого навидался. Так что надо всегда следить за собой и быть начеку.

Миновав несколько холмов, мы и заметить не успели, как на смену сухим кустам прерий пришли пожелтевшая трава и лысые деревья. Как и предрекала Индира, на пути в Таун нас ждала смена ландшафта. Все чаще встречались дома, сараи и мельницы, по сравнению с которыми гостиница Карла вспоминалась не таким уж и пропащим местом.

У большинства деревянных построек окна и двери были заколочены досками либо завалены изнутри или закрыты тяжелыми замками, дворы заросли бурьяном и камышом, а крыши напоминали решето. «Почему тут столько заброшенных домов?» – спросил я Индиру. Не дождавшись ответа, я увидел человека. На участке за низким, наполовину развалившимся забором, собранном из грубо обработанных веток, рядом с ветхим амбаром, мужик в лохмотьях забрасывал в телегу сено, держа вилы худыми, жилистыми руками. Он ненадолго отвлекся и вытер со лба пот, провожая наш внедорожник пустым взглядом. Тощая, серая, запряженная повозкой кобыла терпеливо щипала сорняки.

– Глянь! – дернул меня Сэт. – Вся шкура поранена!

– Из бедра вообще целый шмат вырвали! Давно дело было, – сказал Уолт, ненадолго отвлекшийся от дороги, которая становилась все извилистее. – В ваших краях лучше не зевать, да, Индира?

– Нигде лучше не зевать, – сказала она и зевнула.