Границы реальности

Заключённый номер тысяча сто двенадцать Рино Сколаза был переведен в «Терминал Айленд» из тюрьмы строгого режима «Пеликан Бей», где отбывал три пожизненных заключения. За хорошее поведение и участие в воспитательных программах на протяжении десяти лет Бритва получил перевод в тюрьму с более комфортными и мирными условиями.

– Ты у нас, значит, образцовый парень, да, Сколаза? – насмешливо бросил Шолли, ткнув дубинкой Рино в спину.

– А почему же нет, – спокойно ответил тот, не обращая на тычок никакого внимания.

Продолжил неспешно шагать вниз по лестнице.

– Зачем тебе это, а? На волю хочешь, гад? Так тебе это не светит, – съязвил Шолли, ехидный смех эхом разнесся по коридору. – Тебе три пожизненных впаяли, вот будешь две жизни в углу тихо сидеть, может, на третий срок и амнистируют.

– На это и надеюсь, лейтенант, – всё так же спокойно ответил Бритва, склонив на бок смуглую, наголо выбритую голову. Мышцы канатами натянулись на громадной шее.

– Надейся-надейся, – хохотнул Шолли, – что ж тебе ещё остается.

Надежда, как говорится, умирает последней. В смысле, ты-то раньше подохнешь. А теперь слушай сюда, – в голосе тюремщика зазвучал металл. – У нас здесь тебе не «Пеликан Бей», издеваться над тобой никто не станет, – лейтенант выдержал паузу, – если будешь вести себя тихо. Тут к тебе приехали гости, хотят поговорить, так что будь паинькой и не создавай проблем. Позже мы ещё потолкуем, – Шолли перевел взгляд на подчиненных, указал дубинкой на дверь, – уведите его!

Сколаза очутился в комнате, посреди которой стоял металлический стол и два стула.

В углу, недвижимый, словно статуя, замер темнокожий офицер с автоматической винтовкой «Кольт» М4. Охранники, что привели заключённого, молча вышли наружу, Рино отчетливо услышал щелчок ключа в замке.

«Переговорная комната», – смекнул Бритва. За предыдущие десять лет никто ни разу не приходил проведать его.

Рино сел на стул, положил закованные в наручники руки перед собой. От нечего делать принялся рассматривать шрамы на пальцах.

За десять лет можно запомнить даже малейшие детали, следы от порезов, линии на коже.

«Я знаю каждую точку, прав был писака, память от этого улучшается».

Рино привык к скуке и одиночеству, ожидание стало привычкой, поэтому происходящее не выходило за рамки обыденности. А поскольку он привык контролировать ситуацию, стал как бы невзначай разглядывать комнату.

В правом верхнем углу находилась наблюдательная камера.

«Пасут, падлы».