Границы реальности

Джо не мог понять, что происходит, но не волновался, скорее даже наоборот. Надежда на спасение вспыхнула в отчаявшемся сердце. Казалось, что лысый старик сидит рядом с ним, в знакомом костюме, бурых туфлях, и по-доброму улыбается.

Джо различил едва уловимый звук. Голоса. Один – более тонкий, возможно, женский, а второй, хриплый, наверняка принадлежал мужчине.

Звуки голосов приближались, профессора охватил страх. Страх потерять жизнь. Сердце затрепыхалось, кровь молоточками застучала в висках.

Но терять самообладание Джо не спешил. Наоборот, пытался успокоиться. Легкие расширились, глубокий вдох и медленный выдох.

«Нельзя терять контроля».

Всё естество профессора напряглось, он старался понять, о чем говорят два таинственных голоса.

В тоне говорившего мужчины звучали легко различимые властные нотки, выдававшие в нем человека, привыкшего командовать. Но присутствовала также и хриплая злоба, шипящая, словно змея.

«Зверь готовится к броску на жертву».

Джо знал: жертва – он сам.

От подобных мыслей стало не по себе.

Рана на затылке напомнила о себе полосующей болью. Джо стиснул зубы, едва сдержал стон.

«Возможно, они хотят убить тебя, Джо», – страх вновь сдавил легкие.

Профессор тут же осадил себя – они могли это сделать ещё там, в доме. Ты им нужен, Джо, ты зачем-то нужен этим ублюдкам. Но как только надобность пройдет, тебя зальют в бетон или бросят в реку».

Догадки профессора резко прервались. Слух уловил мягкий, сладковатый голос женщины.

Этот тембр, мог ли Джо его позабыть? Боль в сердце мигом напомнила о ещё свежей ране.

Милый женский голосок, ведущий беседу с властным мужчиной, вне всякого сомнения, принадлежал Луизе.

«Меня предали».

Правда изумляла настолько, что Джо на мгновение забыл, где находится. Хотелось что есть духу закричать: «Луиза! Что, чёрт побери, происходит?! Лу!».

Но профессор так не поступил, сумел побороть себя. Сердце преисполнилось суровой решимостью разобраться во всём до конца.

И отомстить.

Впервые в жизни Джо хотел мести. И не просто хотел – жаждал, как умирающий в пустыне жаждет капли влаги. Как утопающий в море, чья грудь разрывается от ненависти к жестокому миру, алчет куска суши у себя под ногами. Так и он жаждал. И эта гневная, бурлящая жажда преисполняла профессора, вытесняя всё.

Тяжело было сознавать, что человек, которого ты любил больше жизни, оказался замешанным в подобном.