Шепот Вечности

 – А к свадьбе моего Уолли, подготовили так вот… подарок? Чем же ты, тогда, позволь, разродишься к помолвке твоего сына? Не слыхал я об анварской традиции засыпать трупами городские улицы к свадьбам, – съехидничал толстый Шепп.

– Милорд Уальдмар, – судя по пульсирующей жиле на отцовском виске, выслушивать такое ему было непросто, – вы перегибаете палку. Это моих сыновей толкнуло на преступление безрассудство, не меня.

– Отцы держат ответ за своих сыновей, – махнул рукой лорд.

– Пускай, – отец сложил руки на груди, с неожиданно победным видом.

 – Так пусть же за истинное преступление держит ответ истинный отец. Это ублюдок моего брата спустил стрелу в грудь ицха. Не мой.

– Ублюдок на твоем попечении, Роддварт, – нахмурился лорд, но уже не столь уверенно. – Он живет при твоем дворе и ест с твоей миски.

– Но мне он не сын, – отмахнулся рукой лорд Каранай. – Я никогда не нарушал обетов, данных у свадебного пламени своей жене, – с гордостью посмотрел он на леди Кинарин.

 – Дурная кровь в Чадде намешана с кровью моего брата. Не с моей.

– И что же, Каранай… ты оставляешь его на произвол судьбы, ублюдка твоего брата? – хмыкнул лорд Шепп.

– Я оставляю его на ваш справедливый суд, милорд, – прямо сказал отец.

С явным недовольством, лорд Уальдмар смерил глазами отца, затем нагнулся к пажу рядом. Тот, привычно, протянул ему влажную прохладную салфетку, но лорд Шепп отослал его прочь и мальчонка ускакал за одну из охраняемых солдатами дверей.

Оттуда послышался гул шагов, куда более бодрый, чем издавал входящий сюда властитель Ишерона. У Данни от этой тишины, нарушаемой лишь топотом ног по кафелю дворца, в душе стало неуютно. Он поднял глаза на блестящие искусственные звезды на сводах потолка зала, чтобы отвлечься, а следом перевел внимание на их мутные отражения в голубом мраморе под ногами. Первым, убирая за пояс связку ключей, в зал шагнул Томас Тенс, а за ним, ведомый стражниками, вывалился старший сын господина Раида.

Гневно оглядев зал и тряхнув длинными пепельными волосами, Яхир потер запястья, явно только освободившиеся от оков. Его красные от недосыпа, полные ярости глаза пробежались по анварской свите, Данни и его родителям. Он фыркнул себе под нос и, почесав усы, пошагал в сторону отца, смиренно поклонившись и остановившись рядом.

За ним внутрь ввели Энрика и Энхе Заяна.