Шепот Вечности

Молодая кобылица была красива, цвета чистейшего снега с голубыми, как у самого Данни и всех Каранай, глазами. Многие предлагали ему самые разные имена для кобылы, связанные с чистотой, снегом… но, когда Рейвин, заявил, поглаживая лошадь и водя пальцами по ее гриве, что зрачки животного глубоки, как синева моря на рассвете, название пришло само собой. Теперь Рассветная Синева служила ему верой и правдой, с присущей животному чистосердечной преданностью. Белоснежной, как и ее расцветка.

Ишерон был виден даже издали.

Разросшийся кучами и кучами маленьких кирпичных домиков, с красной черепицей поверх, портовый город растягивался на километры вдоль берега Спокойного моря. Усеянный этими жилищами, огромный и шумный днем, сейчас город еще дремал. Башенки, поднимающиеся над красным покровом крыш тут и там забавно поднимали свои головы с колоколами поверх маленьких домов Ишерона. Отсюда же можно было увидеть дворец лорда-управителя и, если приглядеться, башенку Часовни Очага. Данни заметил, что она мерцает цветом огня. Священники уже проснулись, оповещая о рассвете. Значит у них времени осталось немного.

Притормозив Рёгунвальда, Энрик неторопливо подвел его к конюшням на окраине города. Он тоже это заметил, как и Энхе. Один только ублюдок смотрел по сторонам, а не вдаль. Прежде, чем брат успел подметить увиденное, раздался гул первого колокола, оповещая город о наступлении нового дня, пробуждая крестьян на пашни и виноградники, освобождая знать от тяжких оков сна, и призывая праведников на молитву в Часовню.

Они опоздали. Данни прикусил губу.

– Колокола звонят по утру, – констатировал Энхе Заян.

– Сегодня они будут звонить по дохлым ицхам, – кисло выдавил ублюдок.

– Если те еще не разбежались, заслышав рассветный бой, – оценивающе поглядел на улочки города перед собой Энрик.

– Теперь то их «священная луна» не укроет, – хмыкнул Чадд, обхватив рукоять своего полуторного меча.

– Солнце взошло за нашими спинами… – согласился индавирец.

– Небеса нам благоволят, – улыбнулся брат, подведя коня к стойлам у въезда в город.

Он вытащил ноги из стремян, слезая с боевого жеребца, фыркающего и принюхивающегося.

Данни понимал, о чем говорит брат. Соляр, яркая звезда, полыхающая жизнью и светом, согревая поля и равнины Ишерона, была священным вестником нового дня и добра. Именно когда Соляр поднимался над миром, Часовни Очага возвещали блеском огня, что темнота отступила, и что им, по благоговению высших сил, отведен новый день.