Шепот Вечности

Шлепая сандалиями, юное чудо подскочило к найржину, потрепав его рукой за подол халата, держа во второй серебряную чашу. Он обратил свои большие глаза к девочке, указывающей ему на чащу.

– Сильно болит? – подошел жрец к Данни, сев рядом с ним.

– Терпимо, – он сжал зубы, попытавшись солгать. Было очень больно.

– Может, выпьешь еще настоя? – кивнул он на снадобье в руках девочки.

– Снова провалиться в сон? – покачал головой парень. – Боюсь, я итак уже пролежал здесь слишком долго. Сколько… времени прошло?

– Соляр взошел лишь единожды, – пожал массивными плечами Митран.

 – Ты пролежал почти сутки. Впрочем, достаточно, чтобы обработать рану.

– Благодарю, Митран, – попытался сказать он, не выказывая боли, но дернувшееся предплечье разлилось жжением по груди и он застонал.

Девочка, потряся его за колено, протянула Данни чашу. Он взглянул на это среброглазое создание, покачав головой. У него жутко пересохло во рту, живот урчал от недостатка пищи, а по всему телу чувствовалась слабость.

Глотни он еще этого отвара, то проснется и вовсе едва живым.

– Ты еще не набрался сил, как я вижу. Тебе стоит прилечь и…

– Так и всю жизнь пролежать недолго, – тряхнул рыжей шевелюрой Данни, оспорив жреца. – Я чувствую себя… приемлемо.

Хмуря белоснежные брови, девочка снова прикоснулась к его колену, почти к губам подталкивая чашу, пахнущую дурманом забвения. Он, на этот раз уже возмущенно, отвел ее руку своей, той, что цела. Это, однако, не спасло его от болезненного приступа.

Девочка, взяв чашу обеими руками, то ли хрипнула, то ли фыркнула, и пошагала прочь, оставив ту на столике рядом.

– Негоже лежать в храме в одних портках, – кивнул на его обнаженный, перемотанный торс, Митран и, сняв с ближайшего стула чистую рубаху, навроде той, что носили храмовые послушники-хирики под своими балахонами, протянул ее парню, – на, оденься! – он поднялся, отойдя куда-то в сторону и, выглянув в дверной проем на шум в главном зале Часовни Очага, через приоткрытую дверь.

Белая рубаха была сухой и жесткой. Данни с трудом продел одну конечность в рукав, поглядев, как ткань свисает с него. Попытка натянуть второй, через плечо, на перемотанную руку, заставила его заскулить и согнуться в три погибели. Заслышав это, девочка с серебряными глазами подскочила ближе, подхватывая вторую часть рубахи, осторожно перемещая ту по его спине и одевая, едва касаясь ран, на вторую руку.