Шепот Вечности

Мне следовало бы найти по рабалету для каждого из вас, – процедил ублюдок. – Как и тебе следовало привести сюда своих собак. У них был бы чудный завтрак из ицхских потрохов.

Энрик покосился на него, а индавирец издал смешок.

– Они подняли бы такой вой, что нас услышали бы за Срединным морем, – ответил ему Энхе Заян в своей привычно насмешливой манере.

Кучкующиеся крыши домов вокруг уже скрыли море от их взора. Ишеронские улочки поглотили все пространство вокруг, включая равнины, пахотные поля и виноградники позади.

Крылья Мотылька, реки, стекающие с горной Гряды Полумесяц, разделяли владения Ишерона на три практически равных области. Одна их них, что с севера, принадлежала их отцу, там же располагалось поместье Каранай и поселения их крестьян. С юга, с давних пор принадлежащие здешнему речному народцу, располагались земли, принадлежавшие Шайхани, семье ицхов, по их обычаям считающейся чем-то вроде благородных лордов, живущие тут с давних пор. Пространство посередине принадлежало, формально, лишь самому лорду-управителю Шеппу. Его белые знамена с золотистым окаймлением и сияющей креветкой в центре мерно покачивались у ворот города, над его дворцом, в центре площадей. Старый креветочный лорд был их с Шайхани сюзереном. Его предки были поставлены Лучезарной короной, как владетели этих земель.

Анварам, к коим принадлежал древний клановый род Каранай, сам Данни, его отец, братья и дядья, по той же милости короля с сияющим обручем на челе, за доблесть и верность были дарованы несколько земельных наделов.

Один из них достался его родичу, двоюродному деду, а следом, перешел и его отцу. Именно так анвары, некогда хозяева снежных, сияющих гор, оказались тут, на берегах рек, втекающих в перекрестье Спокойного и Срединного морей, именуемых Крыльями Мотылька. Это не осталось без внимания ицхов, обитавших здесь. Скрытных, темных, молчаливых, закутанных в свои длинные одежды, с густыми бородами и темно-оливковой кожей. Чуждая культура и религия была камнем преткновения между веселыми, гордыми и страстными анварами и неистово верующими в свою ночную богиню и луны ицхилитами. Данни мало что смыслил в религии, он и собственную зараннийскую часовню-то посещал лишь по настоянию матери. Однако, даже в свои юные года прекрасно понимал, почему их челядь не уживается с ицхскими речниками.

Отцы обеих семейств, казалось, давно пережили эту неприязнь. Но лишь казалось.