Бастард четвёртого мира. Том 3. Затерянная межа

Догоняйте, тугодумы!

Тычок крутанулся на месте и, нарочито стараясь топать погромче, зашагал вдоль лоснящихся от сырости гладких сводов. Канри никак не мог понять, отчего двое громил, которых до нынешнего момента он считал бесстрашными воителями и тем паче преданными друзьями, не желают отправиться вместе с ним отваживать повесу эльфа от очередного глупого и необдуманного порыва любопытства.

– В конце концов, это их приятель, а не мой, – бормотал себе под нос Тычок. – И с каких это пор судьба пришлого долговязого простофили меня волнует больше, чем сохранность собственной шкуры? – щеки канри горячо раздувались, а короткие локти то и дело подпрыгивали вверх в негодующем жесте.

 – Тьфу ты, истуканы! Выпучили глаза и молчат, словно глупые плоскобрюхи, выброшенные шальной волной на берег.

Чем дальше уходил капитан, тем быстрее угасало его недовольство. Наконец он почувствовал, что раздражение отступает и замедлил шаг.

– Ну что, парни, не передумали?! Втроем-то, поди, всем веселее будет?! – бросил он через плечо и, не услышав ответа, оглянулся.

 – Румб мне в брюхо, – нижняя губа барсука медленно отвисла, а глаза превратились в два изумленных блюдца. – Это как понимать? – следом ошарашено прошептал он.

Позади, где совсем недавно маячило светлое пятно выхода, частично перечеркнутое двумя широкими силуэтами белобородого рыцаря и броктара, виднелась лишь клубящаяся пустота заброшенного тоннеля, уходящего в неизвестность.

– Сюда… – гулким отчетливым шепотом раздалось за спиной Тычка.

Тот вздрогнул, оборачиваясь на голос, и неловко отпрянул. Теперь все вокруг выглядело немного иначе, чем мгновением раньше. К немалому удивлению Дики, коридор быстро вытягивался, прямо на ходу превращаясь из извилистого лабиринта в прямую линию. Узкое пространство, не более трех шагов в ширину, наполнилось тусклым светом, достаточным, чтобы разглядеть неровности пола и широкие ветви трещин на поверхности низкого потолка, сочащегося крупными каплями мутной влаги.

Рваные отголоски эха то приближали, то снова уносили вглубь закоулков храма частые настороженные шорохи. Справа и слева прежде монолитные стены сейчас зияли большими округлыми дырами, напоминающими собой гигантские норы.

Тычок оторопело замер. Старый канри повидал многое на своем веку, но на этот раз его разум отказывался принимать на веру то, что открывала перед ним быстро меняющаяся действительность.