Бастард четвёртого мира. Том 2. Чего б не сулила безвестная даль

Зыбкая болотная каша забурлила, вздыбилась, а ломти разделенной туши принялись таять, погружаясь в кипящую грязь, словно шепчущие воды пожирали собственное дитя, возвращая его останки в лоно материнской утробы.

Один из фантомов зашевелился и беззвучно зашагал прочь от места казни, направляясь прямиком ко мне. Его лицо надежно скрывалось под тканью, так что заранее определить намерения чужака не представлялось возможным, однако твердая спокойная походка не выдавала ни злобы, ни враждебности. Впрочем, стоило тени приблизиться вплотную, как в трёх пальцах от моего горла застыло острие пики.

– Вставать, броктар, – прозвучал вибрирующий голос на ломаном общем языке. – Мой прийти помощь.

Я медленно закрепил левый клинок за спиной, показав пустые ладони. В ответ круговым движением незнакомец убрал копьё и протянул руку. Хватаясь за пятерню, я глянул в сторону нашего маленького лагеря – поляна светилась ярким сиянием десятка факелов. Давинти уже стоял на ногах в окружении троих чужаков, которые складывали наши пожитки на небольшие импровизированные волокуши.

Я направился к месту, где только что находились останки хидны. Командир таинственного отряда двинулся следом. Пошарив в мутном киселе, оставшемся от чудовища, я нащупал рукоять своего правого клинка и вернул его в ножны.

– Твой друг… – послышался голос за спиной.

– Знаю, – прогудел я и поплелся к обмякшей фигуре Тамиора.

В пылу боя сознание воителя не способно воспринимать ни жалости к врагу, ни горечи о собственных потерях. Но теперь, когда всё было кончено, страх, скорбь и неумолимая тоска – всё разом навалилось на мои помятые плечи. За несколько коротких шагов я успел не единожды пережить смерть настоящего, лучшего и единственного товарища во всём этом огромном мире… В обоих мирах.

– Не сберёг. Не прикрыл тылы. Не смог оказаться рядом и отбить смертельной атаки, – голова раскалывалась от сожалений и вариантов того, что можно было бы предпринять будь у меня ещё один шанс.

Рыцарь лежал на боку, упершись щекой во влажные выпирающие корни дерева. Чем ближе я подходил, тем яснее становился рассудок. Мрачные стены скорби рушились, а на лице невольно проступала улыбка. Складное копьё щитоносца, заляпанное серыми пятнами, плотно держалось на тыловой части кирасы и поблёскивало тусклым сиянием сквозь плёнку грязи.