Бастард четвёртого мира. Том 2. Чего б не сулила безвестная даль

– А то, что наше теперешнее положение прямо-таки взывает к воспоминаниям об одном изумительном вечере.

Весело пискнув, Давинти указал в сторону томящегося в тяжелом стальном обмундировании Тамиора так, чтобы жест видел только я.

– Однажды мы со стариной Эдмосом, сидя в уюте гостиной и наслаждаясь терпким вкусом великолепного белого вина, готовили в чудо-доспехе восхитительную, необычайно крупную, поразительно сочную и такую мясистую индейку… А уж как она запеклась… М-м-м, – мечтательно облизнулся поэт.

Сложив все части увлекательной истории, я на мгновение задумался, а после разразился громким хохотом, искоса поглядывая на мокрого, раскрасневшегося от жара, точно вареный рак, рыцаря. Белобородый тоже сначала весело хмыкнул, а затем, сообразив, что остроухий намекает именно на него, побагровел больше прежнего.

– Это была шутка, – поспешил оправдаться эльф и, не прекращая гоготать, отступил подальше на всякий случай. – Вспомнилось.

С кем не бывает?

– Шути аккуратнее, – мрачно буркнул уязвленный бородач. – А то ведь, не ровен час, не пожалею сил и вкопаю твою поэтически возвышенную натуру в песок по самое горло. Тогда и поглядим, кто изжарится первым.

Слова Тамиора звучали по-настоящему грозно, но стихоплета было уже не остановить. Напротив – с каждой новой руганью воина, он хохотал всё громче и заразительнее. Точно наперекор угрозам, Давинти продолжал веселиться от души, не обращая ни малейшего внимания на недовольство товарища.

В конце концов белобородый не выдержал и, поддавшись духу общей потехи, сначала нерешительно хмыкнул, а спустя мгновение и сам зашелся громким смехом.

***

Немного передохнув, смочив глотки и перевязав поклажу, мы зашагали прежним курсом, углубляясь всё дальше к южному краю белых берегов, где владения Кинарта становились заметно шире, тем самым упрочивая позиции канрийских земель на просторах Зарии.

– Смотрите, кажется, это дикий талтарис.

Значит, почти добрались, – воскликнул поэт, указывая на одинокую темно-зеленую стелу, выстроенную из массивных растущих друг на друге кубышек.

Голый, тонкий и в то же время высоченный ствол дерева увенчивался копной мохнатых листьев у самой макушки и, будто причудливый маяк, то и дело клонился вровень с главным направлением нашего пути, как бы подтверждая скорый конец тяжелого маршрута. Ошибки быть не могло.