Бастард четвёртого мира. Том 4. Через огонь, пески и камень

Череп был изувечен так, что определить, к какому народу относился несчастный прежде того, как встретил свою смерть на плахе, не представлялось возможным.

– Вот теперь все правильно, приятель, – проговорил пожилой воин, заглядывая в застывшие глазницы казненного незнакомца. – Осталось не много. Отслужишь путь позора, и твоя душа сможет отправиться на покой.

Он обхватил голову двумя руками и, крякнув, с хрустом насадил ее на ближайшую пику.

– Вот так. Отдыхай, – буркнул Таргата и вновь потянулся к ящику с останками.

– Эй, родич! Приветствую тебя, – подойдя ближе и с интересом наблюдая за необычным занятием стража, окликнул я. – Славный день для добрых начинаний?

– Кто говорит? – грубо прорычал часовой, оборачиваясь на голос.

Щурясь, он смерил нас оценивающим взглядом, на мгновение задержал глаз на лицах, выискивая знакомые черты, и его тон постепенно смягчился.

– А, недавние пришлые, – дружелюбно пробасил Таргата. – Припоминаю. Только, кажется, вас было трое?

Броктар состроил задумчивую гримасу, картинно погрузился по локти внутрь невзрачного короба и с интересом принялся перебирать содержимое.

– Вижу, удача все-таки осталась на вашей стороне, – заявил он, завершая ревизию.

– Какая удача? – непонимающе переспросил я.

– Ваших рож в моей корзине нет, – задорно отозвался часовой и громко хохотнул.

После шуточной схватки с дворовой малышней пожилой броктар явно пребывал в добром расположении духа.

– Что ж, – кивнул приветственно он, – тогда, выходит, и вам крепкого здоровья да броню попрочней.

– Благодарю за напутствие, родич, – отозвался я.

Воитель хмыкнул и, решив продолжать беседу не отрываясь от весьма впечатляющей для понимания чужаков работы, встал к нам боком и потер ладонями друг об дружку. Затем заботливо поднял голову следующего осужденного и надел ее на свободный кол.

– Стряслось что? – уже не глядя в нашу сторону, сухо буркнул стражник. – Рановато для прогулок. Зной только набирает силу. В эту пору Тари-Сахин напоминает скорее пустые руины, чем сияющую жемчужину.

Еще одна голова заняла место на ограде позора.

– Пока жара не уймется, ни одного торговца из дома не выманишь, – продолжал рассуждать Таргата. – Разве что вот, ребятня. Им, похоже, все нипочем, – пожилой броктар переставил короб на шаг дальше, достал останки последнего злоумышленника и брезгливо скривился. – Дигалак, и ты тут? – процедил он, вглядываясь в застывшее в приступе предсмертного ужаса лицо несчастного. – Попался все-таки.