Нет пути. Они не пройдут

 – Один из величайших поэтов, один из знаменитейших драматургов, один из важнейших деятелей Ренессанса! Но никому было невдомёк, что под этим именем скрывается один из наших «разведчиков». Его талант вызывал изумление и восхищение и у его современников, и у потомков, но самое удивительное сумели обнаружить исследователи его творчества: во-первых, словарный запас, использованный в его произведениях в десятки раз превосходит данный показатель у большей части человечества; во-вторых, его эрудиция является совершенно невероятной для человека его времени и его происхождения – это касается и его общей образованности, и его знаний об особенностях жизни других народов и их истории.

Всё это продолжает ставить в тупик современных учёных. Но в действительности, всё это является абсолютно обычным для любого из нас.

– Именно так, – с улыбкой кивнул я.

– Ты знаком с его произведениями? – осведомился Громобой.

– «Ромео и Джульетта». И ещё некоторые… сонеты.

– Каждое его литературный шедевр – это грандиозное откровение для Человечества.

Для начала, я рекомендую «Гамлета».

– Быть иль не быть – вот в чём вопрос…?! – неуверенно процитировал я.

– …Что благородней духом – покориться пращам и стрелам яростной судьбы иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством?» – грозно, и в то же время трагично декламировал Громобой. —«Умереть, уснуть – и только; и сказать, что сном кончаешь тоску и тысячу природных мук…» – тихо закончил он. – Превосходно! Мы считаем, что это один из лучших сделанных переводов, – добавил Громобой.

 – Он был закончен незадолго до начала этой войны.

И я начал читать Шекспира. Наследие его было необъятным. Но в каждой строчке сквозило его сходство с «разведчиками» – он, абсолютно, был одним из них, такой же умный и бесстрашный. И, как ни парадоксально, но его тягостные сюжеты ощутимо наполняли меня каким-то светом и надеждой.

А ещё меня учили убивать. Использовать для этого все возможные методы и средства. Но сначала мне нужно было научиться выживать самому.

В один из первых дней Громобой привёл меня в огромное помещение, расположенное на одном из верхних уровней убежища. Оно оказалось спортзалом – почти полностью пустое: из тренировочного инвентаря здесь были лишь турник, брусья и боксёрские мешки, подвешенные к специальным опорам, и ещё несколько тренажёров загадочной конструкции и непонятного предназначения. Здесь Гром прочитал мне первую лекцию по теории физической подготовки.