Следующий день

Как вдруг другой голос из толпы, вновь заставил его стать объектом насмешек.

– Вы думаете это венок, – захлебываясь голосил, какой-то сморщенный беззубый старикашка, – это повязка, что бы морда пополам не треснула.

Снова грохот смеха, сотряс стены и близлежащие подмостки. Шутка действительно удалась и пришлась, что называется, ко двору. Даже рабыня, только что втиснутая наверх для продажи, начала краешком губ улыбаться. Находясь в собственности этого рабовладельца, она не раз замечала, что кроме вкусной еды, его не волновало, ровным счетом, ничего.

Бывало, раб при нем ошибался, совершал какой-нибудь чудовищный проступок и уже готовился к неминуемой каре. Но вдруг озирался, замечал, что в этот момент рядом никого из надзирателей не находилось, и тогда выдыхал, чувствуя себя спокойно. Причиной подобного являлась лень жирного владельца. Мангон нарочно делал вид, что не замечает проступка, дабы не тратить силы на выяснение обстоятельств. Да что там говорить, ему даже слуг позвать было лениво. Ведь им же придется пересказать содеянное преступником. Однако, ценность денег толстяк прекрасно понимал, потому и проделывал такие штуки, как лазание по лестнице, лично, никому не доверяя сей ответственный труд. Отдышавшись и найдя глазами обидчика, толстяк прокричал:

– Хвала Зевсу громовержцу, что сегодня будет дождь с сильным ветром, и тебя тощая дрянь, точно унесет в море, не будь я Лиссипом.

Началась перепалка. Под общий гогот и хлопанье в ладоши, двое поливали друг друга грязью, на радость остальным.

Эта заурядная ссора не интересовала Флавиана и Луция и они, как будто сговорившись, синхронно, перевели взгляд в другую сторону. Там, около стены находящейся справа от входа, продавались рабы, предназначенные для физических работ. В данный момент на подмостках стояли четверо, голых до пояса, мужчин. Из остатков одежды на них зияли лишь набедренные повязки. Тело каждого носило на себе недавно приобретенные шрамы. Кровавые резкие раны не кровоточили, однако, их сочный цвет и количество, говорили, что владельцы этих украшений, в данный момент продающиеся на подмостках, являлись бывшими войнами, взятыми в плен на поле битвы. Руки рабов, опутанные веревками, находились за спиной, а на шеях висели таблички, описывающие их достоинства и недостатки. Головы новоиспеченных рабов, понуро опущенные вниз, не искали в толпе будущего хозяина. Чувство безразличия к тому, что ожидает их впереди пересиливало страх и переживания.