Следующий день

Праздно шатающиеся зеваки обрадовались шансу подкрепиться, а у представителей знати на лицах появились снисходительные улыбки умиления, ведь всегда приятно осознавать, что сильный человек имеет сердце из мягкого воска, которое при необходимости можно и растопить. А уж в том, что Флавиан силен и занимает высокое положение в обществе, сомнений уже ни у кого не возникало.

Домой, счастливые обладатели иудейских красавиц, засобирались еще засветло, но по отдельности. Флавиану надо было сделать несколько визитов, с кем-то познакомится, а с кем-то и обновить старые дружеские отношения.

Луцию же выпало удовольствие привести домой, новый дорогой товар. Он распорядился чтобы красавиц посадили в открытую повозку, и везли бережно, как будто глиняные горшочки. Сам же гарцевал рядом с телегой, на своем вышколенном белоснежном коне, периодически бросая невидимый взгляд, то на одну рабу, то на другую. Разглядывая девушек, словно полотна в картинной галерее, он никак не мог определиться, какая же ему больше нравится. Та что старше, налившаяся, точно спелая черешня соками жизни, или младшая, только вбирающая в себя эти соки, но от этого не менее прекрасная. Большую пикантность этим наблюдениям предавало то обстоятельство, что девы следили за юношей в ответ, наблюдая за его движениями своими кошачьими игривыми глазками. Стоило Луцию чуть-чуть потерять дам из виду, как они, прикрывая свои коралловые губки ладонями, еле слышно, принимались обсуждать его. День стоял погожий, и удаляясь дальше и дальше от города, воздух становился сочнее и прозрачнее. Высокие деревья, нависавшие над выложенной каменной тропинкой, словно крыши беседок, прятали ездоков от палящего зноя. По краям дороги, справа и слева от нее, желтело поле усеянное подсолнухами. Бросая неосторожный взгляд на него казалось, что тысячи маленьких солнц, расправив лучистые лепестки пошире, что-то кричали своему старшему брату на небе. Поле не было безграничным. Обрамляли эту благодать, прорываясь в бешеном прыжке из-под земли, известняковые валуны, разбросанные по горизонту белыми скалистыми пятнами. Жизнь чувствовалась повсеместно. Она ощущалась в жужжанье мухи или в похлопывании крыльями перелетных птиц. Хотелось пустить коня в галоп, чтобы разбиться об эту красоту, вобрать её в себя, пропитаться ею. Хотя, конечно же, ни погода и ни это место, не были истинной причиной изумительного настроения.