Кингс Хайвей

– Ну тогда за десятку при условии, что ты тоже другим расскажешь, как шикарно Борис здесь стрижет всех. Прямо шикарно! Вэт воркс?[7 - Договорились?]

– Работает, – ответил я, усаживаясь в низкое кресло.

? А что уже ты лысый такой? Тебе лет сколько? Или радиация дома?

– Двадцать два. А радиация, да, у меня там, на родине: когда-то под Тоцком испытания проводили. Давно, правда, лет пятьдесят назад.

– Вот и я говорю, а пятьдесят лет вообще херня, а не срок. Тоцк – это где Орск рядом, что ли? У меня там племянник живет.

– Да, там.

– А здесь где живешь? Тоже, как Гриша, официантом гоняешь? – спросил Борис,

примеряя к моей заросшей голове машинку для стрижки.

– В Бруклине. Да, тоже официантом.

– Fuck, в Бруклине! Мы все в Бруклине живем! Где именно-то?

– Кингс-Хайвей.

– А, мы туда раньше ездили по клубам девок хватать. Ну тех, которые, знаешь, на лето приезжают подработать. Сами они английский ни фига не знают, денег нет у них, а тут ты часов в пять ночи приезжаешь на тачке, берешь их, уже полубухих, в какой-нибудь ресторан дорогой, вино, красиво, и сразу нормально все.

И им нравилось. Ты давно здесь уже?

– Шесть лет, – соврал я. Борис явно хотел разразиться важными советами и нотациями, надо было это предупредить.

Со стрижкой он управился за десять минут: просто сбрил машинкой все волосы и пару раз пощелкал ножницами то, что осталось. Ножницы он обтирал об штанину. Стрижка получилась хуже некуда: теперь я совсем стал похож на солдата вермахта. Выйдя на улицу, я хорошо чувствовал, как ветер холодил былую… Хм, как приятно морозил мой помолодевший, полуголый череп.

Было шесть часов вечера, солнце уже садилось.

***

Уже третий месяц у моего носа большим красным пятном зреет какая-то фигня. Буквально. Физически. Это не прыщ, они все уже почти прошли, а грибок какой-то. Раз в неделю это пятно слазит чешуйками кожи, но продолжает держаться. Началось это еще до переезда в Нью-Йорк, в Атланте, когда я учился на курсах английского при местном институте, ужасно дорогом, но с очень грамотными преподами.

Черт возьми, там было столько хороших людей, разумных, красивых. Зоопарк непосредственности. А я с лексиконом в два слова и физиономией сбежавшего из лепрозория. Короче, не к месту.

В Нью-Йорке надо было прилично выглядеть, чтобы искать работу, и я купил себе пудру. После нее мой нос менял цвет с красного на нежный пурпур и напоминал размытый синяк. Но синяк на лице смотрелся все-таки лучше инфекционной отравы.