Американец

Независимая Украина, Россия, суверенная Молдова, румынский язык в качестве государственного – все это было для нас как бы за толстым матовым экраном. Тем более что паспорта оставались те же, деньги поначалу тоже, границы были формальными… Но в марте эта сосредоточенность на своем горе и нежелание замечать внешний мир были грубо нарушены…»

Кишинев, Молдавская ССР, конец января 1992 года

– Я тебя, Серега, почему к нам позвал? Потому что ты – правильный пацан! И правильно жизнь понимаешь! – Аурел остановился, глотнул пивка из бутылки и продолжил: – Это ведь система! Вот торговлю посмотри, кто там заправляет? Правильно! Русские да евреи! Но евреи, те хоть головастые.

А русских почему больше, чем нас? Не знаешь?

Серега промолчал, но в беседу вступил третий парень, имени которого Серега не знал, звал, как и все в их тусовке, Цараном:

– А потому, Серега, что наш язык нам запретили! Да хитро так, с вывертом, мол, «хотите, учитесь на родном, молдавские классы никто не отменял»… Ага, как же! Только вот потом куда поступишь? В сельхоз, что ли? А кто на русском учится, те в Москву могут поехать, в Питер, в Одессу… Вот и получается, что они самых умных подкупают.

Те там и остаются. Манкурты![10 - Манкурт, согласно роману Чингиза Айтматова «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»), – это взятый в плен человек, превращенный в бездушное рабское создание, полностью подчиненное хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни. Молдавскими националистами тех времен термин использовался в значении «предатель». ]

– А если и возвращаются, то преподают тем, кто по-русски учился, – вступил в разговор Аурел, у которого язык был подвешен получше, – потому что терминов на родном языке не знают. А на молдавском, получается, преподают те, кто в хороший вуз поступить не смог. И учителей они готовят похуже. Вот и выходит, что всюду у них своя русская мафия. И даже с тобой, нашим парнем, мы сейчас на их языке говорить должны! Все они за счет языка контролируют! – тут он с демонстративной злостью врезал кулаком по стене.

– Но мы им теперь покажем! – прогудел Царан. Прозвучало это достаточно грозно, особенно – учитывая его мрачную внешность, короткую, «спортивную» прическу и вечную привычку чуть что, рваться в драку. Даже над прозвищем никто не решался смеяться, хоть оно и было до недавнего времени весьма обидным[11 - Царане – лично-свободные, но феодально-зависимые крестьяне.