Арвендейл. Нечистая кровь. Книга 1

Яннем поднял голову и уже без улыбки посмотрел на членов королевского Совета, которые молча смотрели, как он принимает присягу человека, только что ставшего с ними вровень.

– Милорды, кто-нибудь желает оспорить это назначение? – спросил Яннем.

Лицо лорда Дальгоса, до сих пор непроницаемое, вдруг скривилось в досадливой гримасе. «Не надо было», – сказал он одними губами, но Яннем не заметил этого. Он напряженно ждал возражений.

Возражений не последовало.

– В таком случае назначаю виконта Эгмонтера из Парвуса Лордом-хранителем в королевский Совет.

Да будет его служба на благо Митрилу.

– Да будет его служба на благо Митрилу, – повторил нестройный хор голосов.

– Но позвольте! – вдруг встрепенулся Лорд-пресвитер. – Ведь только король может утверждать кандидатуры членов Совета. Как же…

– Мы только что все подтвердили, что принимаем это назначение, – отозвался лорд Дальгос. – Никто не возразил. Вы были против, лорд Мелегил?

– Н-нет, в целом нет, но…

– Если нет, значит, вы также согласились и с тем, что принц Яннем имеет законное право проводить подобные назначения.

Это значит, что вы, как и все мы, только что признали за ним право принимать решения, на которые волен лишь король.

– Но мы же еще не голосовали! – в негодовании воскликнул лорд Иссилдор, а лорд Адалозо закусил губу: он уже понял, что их, кажется, только что ловко надули. И кто? Мальчишка… Не владеющий магией, неопытный мальчишка, которого они еще недавно отказывались рассматривать как серьезного претендента на трон.

– Мы проголосовали, лорд Иссилдор. По-моему, это очевидно, – сказал Лорд-дознаватель.

Оглушительно хлопнула дверь. Все повернулись, но увидели лишь спину принца Брайса, стремительно вышедшего прочь.

Никто, включая Яннема, не успел разглядеть выражения, мелькнувшего в его глазах.

Глава 2

Когда Брайс злился, он всегда убегал. В детстве это было легко. Никто особенно не следил за ним: он был всего лишь младшем из четверых принцев, полукровкой.

Грязным полукровкой, как его обозвали сегодня на заседании Совета, и от одного этого воспоминания Брайс сжимал зубы до хруста. Но его положение являлось неоспоримым фактом, который он слишком хорошо сознавал и с которым, в сущности, смирился давным-давно. Отец, пожалуй, любил его – может быть, в память о матери, а может, за то, что из всех сыновей Лотара именно Брайс проявлял наибольшую одаренность к магии и больше прочих любил ею пользоваться.