Арвендейл. Нечистая кровь. Книга 1

А теперь понимаю, что они только оборвали ее связь с Лесом. И, наверное, этим лишь сильнее укрепили связь с Тьмой. Моя мать превратила Тьму в смертельный яд. И начинила им карамельные конфеты, которые так любил мой брат.

Надолго повисла тишина. Коза под окном унялась, пьяные выкрики не нарушали покой – никто в городе не смел открыто кутить в такой день. Виконт Эгмонтер молчал. Брайс повернулся и взглянул ему в лицо.

– Я не позволил ей, – отчеканил он. – Понял, что она собирается убить Яннема, и не позволил. Она плакала, стояла передо мной на коленях, просила прощения.

Она не хотела, чтобы я узнал. Заботилась обо мне, на свой лад. Я никогда не причиню вред Яннему, виконт Эгмонтер. Ни прямо, ни косвенно.

Никогда.

Эгмонтер поднялся, отвесил глубокий поклон и, не произнеся более не слова, вышел из комнаты прочь. Брайс проводил его взглядом, не расплетая пальцев, сведенных в защитный аркан. И глубоко вздохнул, когда дверь наконец закрылась.

«Никогда, – повторил он про себя. – Но я помню, как выглядело то заклинание – яд, сплетенный из Тьмы.

И при случае… если будет нужда… пожалуй, смогу его воспроизвести».

Глава 5

«Как же тяжело», – подумал Яннем.

Эта мысль не относилась к ритуальному коронационному одеянию, в которое его облачили, вернее, относилась, но лишь отчасти. Митриловые доспехи, одни из немногих, сохранившиеся в королевстве с тех незапамятных времен, когда горные шахты полнились этой крепчайшей рудой, оказались велики ему, а щедрая инкрустация червонным золотом и негранеными алмазами прибавляла веса.

Он чувствовал себя в них еще более беззащитным, чем если бы стоял голым здесь, на гигантском каменном помосте в самом сердце столицы. Руки приходилось все время держать на весу, согнув в локтях, удерживая в ладонях королевские регалии: меч – символ воинской доблести и змея на шаре – символ магической силы. И то, и другое также были сделаны из митрила, разукрашено драгоценностями, искрились на полуденном солнце, слепя глаза и мучительно оттягивая затекшие руки.

Но тяжело Яннему было не поэтому.

Он стоял совершенно один в окружении огромной толпы. По периметру каменного помоста, затканного пурпурной парчой, выстроился почетный караул в белоснежных латах – триста отборных стражников, стоящих неподвижной, молчаливой стеной, казавшейся неживой. На миг в Яннеме родилась дикая уверенность, что, если подойти к любому из стражей и поднять забрало белого шлема, там не окажется никакого лица – только зияющая пустота.