Ты, я и апокалипсис

На воспроизводство и показ этой трехмерной картинки студии тратили больше денег, чем получали в итоге и вскоре во всех домах снова зарябили старые дешевые экраны, которые люди выносили на свалку, когда в очередном магазине техники появлялись первые экраны с голопроекцией.

Монорельс доехал до старой автомобильной свалки, сделав там остановку. Как обычно, никто и не думал выходить или входить. Местные рейсы всегда были пустыми и навеивали тоску. Было удачей, если едешь в вагоне не один. Ситуации вроде той что была пару минут назад, были редкостью.

Редко кто получал разрешение на выезд из города, кроме тех, кто работал на особых условиях, вроде самой Сары или Дейзи.

– Дейзи! – внезапно вспомнила она, поняв, что сказала это вслух. Кажется, что именно сегодня девушка обещала ей помочь с сортировкой доставок. Сара взглянула на часы. Нет, слишком поздно. Но Дейзи вряд ли расстроится, такое случается не в первый раз. Да и в конце концов, кому, как не ей понять, что доставка посылок всегда занимает много времени.

Сара глянула в окно, наблюдая за стеклом раскинувшиеся на километры столпы из стоящих друг на друге автомобилей. Свет фар монорельса отражался в их разбитых и потрескавшихся стеклах, от чего по коже пробежала дрожь. В детстве, когда она ездила здесь с Брэдом, ее всегда пугали автомобили. Она и представить не могла, что когда-то все дороги были заполонены этими чудовищными кусками железа. Тысячи многотонных кусков метала, с огромной скоростью носящихся по дорогам. В детстве ей казалось, что все эти машины здесь, словно поверженные монстры, которые взирают на нее своими глазами-фарами и ждут своего зловещего часа.

Теперь же прошло много лет и проезжая мимо этой свалки автомобилей она скорее ассоциировала ее не с логовом монстров, а с их кладбищем. Некогда окрашенные корпуса теперь иссохли, краска лопалась и сползала, остовы машин сгнили и теперь тысячи древних чудовищ разлагались на этой свалке, как в одной братской могиле. Их некогда всевидящие глаза полопались и потрескались и взирать на них было даже больно. Огромная свалка истории, на которой покоятся, словно музейные экспонаты, средства передвижения древности, хранящие в своих салонах тайны своих давно мертвых хозяев.

Сняв со спины рюкзак, Сара расстегнула его, запустив руку внутрь. Достав из рюкзака небольшую баночку и легким движением сняв крышку, она приложилась к ней губами и хлебнула зеленоватого напитка, отдающего резким вкусом мяты и лимона с сахаром одновременно.