Бешеный медведь

Одинцов примчался на Новый Город, и урезонить его удалось далеко не сразу. Офис губернатора от серьезного ущерба спасло только вмешательство Зазнобина и ребят из его команды. Затем к Решетникову с заветной бутылкой самогонки, настоянной на травах, заявился Казанков и после долгих разговоров за жизнь попросил перегнать с Кедра недостроенный док с системными буксирами. По словам Емельяна, без дока и буксиров Новый Город никак не мог обойтись – требовалось ремонтировать корабли, да и строить свои выходило гораздо дешевле, ну и без того дел хватало – сборка и запуск навигационных спутников, создание сенсорных полей, перевооружение астероидов, на которых у гетайров стояли планетарные мортиры.

А ремонт орудий требовался капитальный. Ибо единственное, что они могли сделать сейчас, – это не ремонт, а сборка из двух мортир одной, а то и из трех – орудия русских крейсеров поработали с астероидами на славу. Решетников отказал, Казанков взбеленился – и тогда губернатор решил созвать первое в истории системы Орешек вече.

В состав веча вошли наиболее уважаемые люди из первой волны переселенцев, губернатор, Казанков, как отвечающий за оборону системы, Зазнобин и Одинцов. Степенную речь Никодима Охлупкова о необходимости перевести всех людей на стройки и фермы – как раз начиналась пахота – прервал Казанков, грохнув кулаком по столу:

– А если пираты пожалуют? Флот ушел, на орбите «Садко» и «Псковитянка». Что мы сделаем с двумя кораблями? Возьмут ведь, как щенков из логова, – голыми руками. Что, по лесам разбежимся? Все силы на оборону, а там разберемся!

Его поддержал Одинцов.

Потирая шрам, перекосивший вниз бровь и угол левого глаза (отметина от гетайра Клита, пытавшегося отбить систему управления сегментами планетоида), он заметил, что Кронштадт еще не на ходу, не говоря уже о том, что вооружения кот наплакал. А когда сегменты смогут отделяться от основного ядра, чтобы вести бой самостоятельно, не скажет никто.

Охлупков, побагровев, заорал, что в недостроенном городе дети и женщины и, если завалить пахоту и сев, попросту нечего будет жрать.

Если уж надо решать, куда девать оставшиеся деньги, так ясно любому – закупать продукты и сельскохозяйственную технику. Оборона подождет. Бог не выдаст, свинья не съест.

Вече превратилось в сущий бедлам. Зазнобин едва успевал растаскивать депутатов, хватающих друг друга за грудки. Решетников минут двадцать ждал, когда же прекратится бардак, потом вскочил на стол и заорал, перекрывая общий гвалт.