Чужой монастырь

Конечно, внутри такого солидного НЛО, размером едва ли не с пол-Европы и уж заведомо больше Мытищ, ожидаешь увидеть что-то поприличнее, чем вот этот подвал и вот этот опухший хозяин-карлик… Воняет от него – да-а-а!

– Кес ке се – Митиссчи? – прозвучал высокий голос, звонко и с расстановкой выговаривающий каждое слово.

Франкоязычный член экипажа, как и положено приличному и чрезвычайно политкорректному французу, был родом с острова Мартиника. Повторимся, француз был настолько политкорректен, что являлся, собственно, француженкой.

У мадемуазель Элен-Николь Камара была отличная стройная фигура, в настоящий момент неузнаваемо изуродованная скафандром и комбинезоном, крупные белые зубы и большие невыразительные, чуть навыкате, глаза, унаследованные Элен от прабабушки, занимавшейся заготовкой сахарного тростника на плантациях.

Этот разговор происходил в запертом наглухо подземном трактирчике Снорка, откуда тот, по предварительному требованию людей в оранжевом, выставил всех посетителей. Землянам в самом деле требовалось время перевести дух, собраться с мыслями, подкрепиться, обработать раны.

Впрочем, о последнем пункте можно было заботиться не особенно серьезно, так как все те, кто удрал с бойни в транспортном шлюзе, отделались царапинами и травмами больше морального свойства. Хотя – при одном взгляде на тотальную антисанитарию, царящую в славном заведении Снорка, – никто из пятерых беглецов и не заикнулся о том, что можно пренебречь медпомощью…

Космонавты уписывали копченое мясо под осоловелым взглядом хозяина Снорка, нервно курсирующего от стойки к стене и обратно.

Несносный Хансен даже запил трапезу вином и тотчас же объявил, что большего дерьма ему пить еще не приходилось.

– Да и мясо какое-то странное, – присовокупил он. – Неудивительно, что этот тип такой серый, с желтыми глазами. У него наверняка несварение желудка от этой дикой пищи.

Других, однако, заботили не только проблемы пищеварения.

– Вы обещали рассказать нам, что к чему, профессор Крейцер, – сказал капитан Епанчин.

 – Тогда было не время, но сейчас, как мне кажется, пора…

– Я все-таки прошу говорить по-английски, на языке, который понимают все, – немедленно потребовала госпожа Камара.

– Резонное замечание, – сказал Элькан.

– И еще о языке. Откуда вам известен язык, которым, так сказать, пользуются здесь? – добавила темнокожая француженка.

– Именно об этом я и хотел рассказать, прежде чем мы двинемся отсюда, – отозвался тот, кого они называли Крейцером.