Чужой монастырь

Епанчин вспомнил, что в Средние века примерно такие обмотки приспосабливали на копыта лошадей – для бесшумного передвижения или же затем, чтобы не портить дорогое покрытие…

Элькан ответил после довольно продолжительной паузы – уже после того, как гостей Горна оценили и, решив, что добыча слишком крупна, не по зубам, исчезли:

– Выяснил кое-какие подробности штурма Храма. По сути, этот Снорк очень мало знает… Да и что он может знать? Я выспросил, что удалось, а потом запер его в кладовой.

– Живым? – отрывисто бросил Абу-Керим.

– Мертвым. Он повредил бы нам своим длинным языком.

– Еще недавно вы говорили мне о человеколюбии и о том, как бесценна человеческая жизнь, – почти с удовлетворением заметил террорист.

– Мы пришли, – сухо заметил Элькан и, свернув в проулок, остановился перед высокой и узкой дверью, заостряющейся кверху на манер носа лодки. Постучал.

Дверь открыл длинный, тощий человек с таким же длинным и узким, как дверь, как фигура хозяина дома, носом. У него была серая кожа с желтоватыми пигментными пятнами, серенькие же глаза-щелки, и вообще весь он был соткан из угловатых переходов, из полутонов, из складок своего длинного и нелепого балахона, в который он и кутался, вжимая и без того щуплые плечи.

Хотя отнюдь не было холодно… Элькан произнес:

– Ваше имя Валиир?

Тот сощурился и ответил надтреснутым голоском (верно, так заговорила бы ожившая щепка, размоченная в воде):

– Когда-то меня и так звали.

– Вы были первым жрецом-Цензором при ланкарнакском Храме, том, в Нижних землях, Втором Храме?

Человек подпрыгнул, словно ему дали хорошенького пинка.

Его глаза жадно, пытливо, лихорадочно вглядывались в посетителя и в тех, кто стоял в серых накидках за его спиной… Элькан спросил:

– Ну? Или мне продолжать говорить, чтобы весь квартал знал, кто здесь живет?

– Входите, входите! – придушенно пискнул человек.

Пятеро беглецов вслед за перепуганным и кутающимся в свои одеяния хозяином вошли в весьма просторную комнату, полностью занятую под опочивальню.

Здесь были кровати и лежбища на любой вкус: и почти полноценное ложе на две персоны, застеленное грязной тканью; и топчан; и кровать, сколоченная из темных досок, с матрацем, верно вмещающим целую цивилизацию паразитов; и подстилка, брошенная на пол… А еще можно было улечься на громаднейших размеров сундуке, окованном металлом, на нем-то и расположилось ушастое, похожее на собаку существо с шерстью рябой и клочковатой.