Чужой монастырь

Девушка, его племянница, что-то звонко втолковывала своему властительному дядюшке, обильно и выразительно жестикулируя и время от времени обводя красивым движением стены зала. «Милосердие, Костя, милосердие!.. Ты сам заступился за эту милейшую девицу, ты с риском для собственной жизни остановил руку этого… как его… Леннара. И вот теперь она тебя закопает. Хотя сомневаюсь, что тут принято хоронить умерших. Ну в землю…»

Акил все еще смотрел на него. Потом сказал:

– Значит, он здесь, значит, он жив. Какая поразительная живучесть, что ж.

Впрочем, это не какой-нибудь желтоглазый… отнорыш крысиный.

– Нужно выставить патрули, нужно немедленно поставить Горн на особое положение! – воскликнула Лейна, и ее темные глаза засверкали, скривились губы. – Нельзя так оставить, чтобы… безнаказанным!..

– Да где ты его сейчас найдешь, – откликнулся Акил. – Особое положение… Сделать ситуацию в городе более особой, чем она таковой является с момента штурма Первого, – это вряд ли. Леннар знает этот город, хотя не так часто тут бывал.

Выловить его сейчас в этом мутном мареве… Нет, невозможно. Только дело случая. Вся моя жизнь в последнее время – прямое следствие случая.

– Неужели нельзя его найти? Дядя, ведь твои гареггины, твои хваленые гареггины так быстры, и если бросить на поиски даже самого Леннара два их десятка, то…

– На поиски Леннара! Помни, Лейна, что наша религия обожествляет его перед лицом истинно верующих! – перебил он, употребляя положенные по канону обороты. – К тому же что его искать? Конечно, мы бросим на поиски все силы, каждый истинный сардонар вольет свою струйку крови, струйку пота в общее дело этих поисков… Но! Я тебе и так скажу, куда он сейчас направится.

Ты и сама угадаешь… Только чуть-чуть напрягись…

– На площадь Гнева, – проронила она, наморщив лоб. – Ну конечно…

– Там сейчас забавно, – сказал гареггин Ноэль. – Так что делать с этим? – Акил, рассеянно щурясь, медленно подходил к Гамову, запястье которого все еще обвивали железным кольцом пальцы Исо.

 – Положить вместе с теми?

Рывком, в который Константин вложил всю свою силу, он выдернул кисть из тисков Исо и тотчас же ударил локтем под ребра гареггина. Того качнуло назад, но Гамов был почти уверен, что боли не было, нет, что-то вроде раздавленной досады: дескать, как, этот еще барахтается?.. Гамова потянуло к темному ковру в центре зала, к залитым кровью блюдам и к телам гареггинов, в руках и на амуниции которых еще можно найти какое-никакое оружие.