Чужой монастырь

А почему? А все потому, что в детстве лягнул его осел – и у него отнялся язык. Не люблю болтать! – весомо присовокупил хозяин. – Все беды человеческие из-за не в меру длинного языка. И вообще, произносить длинные речи – это привилегия сильных. Недаром в свое время Храм издал мудрый закон Семи слов, ну по которому простолюдин имел право произносить не больше семи слов зараз. И это совершенно правильно!

– А сколько уже произнес ты, не считал, а, Снорк? – откликнулся посетитель.

– Да ну… Времена изменились. А что это ты такой любопытный? – переменил тон трактирщик Снорк и снова подпрыгнул. – А? Кто ты вообще такой?

– Да можешь считать, что никто, – ответил посетитель.

– А раз никто, что ж выспрашиваешь? Вон бери блюдо с едой и вино и усаживайся себе за столик, пока я стражу не позвал.

– Можно подумать, что ты для каждого болтуна вызываешь стражу. Ты бы давно разорился, стражники-то известные мздоимцы, а сейчас и вовсе распоясались.

Особенно те, у кого есть прихват среди влиятельных сардонаров.

– Они все себя влиятельными называют, – отмахнулся трактирщик, – кичатся тем, что мельком видели Грендама или разговаривали с ближними гареггинами многоустого Акила, ну и что? Я же не ору на каждом углу, что в свое время в мой трактир приходил сам великий Акил, когда еще не возвысился…

– В самом деле?

– А то! И не так уж давно это было… тут, в зале, быть может, есть забулдыги, которые сиживали вместе с ним за кувшином хорошего вина.

Посетитель почесал в затылке и, качнув головой, пробормотал себе под нос: «Ну что, может, оно и так», взял свой заказ и вразвалочку отправился за столик. Хозяин довольно неодобрительно посмотрел ему вслед и буркнул:

– И чем это все кончится, непонятно… Ничем хорошим. Ничем хорошим… Зиг, где копченое мясо? Зиг, я что, должен сам бегать?

Выглянул Зиг, тощий подросток с круглым лицом потомственного дегенерата, и принялся что-то раздавленно мямлить.

Трактирщик Снорк только вздохнул: младший сын явно не годился даже в качестве прислуги, тот, которого третьего дня убили расшалившиеся гареггины, кажется, был посмышленее. Хотя, сказать по чести, и старшенький был болваном редкостным. Потомство, потомство!..