Герцог Арвендейл

Захватив кружку с крепким, темным элем он взгромоздился на лавку и зарычал:

– А чо, народ, чоб нам не выпить за барона Арвендейла, а?

Народ одобрительно заорал. Трой, покраснев, поднялся из-за стола и в свою очередь поднял кружку. И этот жест так же был встречен одобрительным ревом. Гулко со звоном сошлись кружки, и пьянящая влага полилась внутрь бездонных глоток. Но грондигец на этом не успокоился.

– Эта… братва, – вновь обратился он к собравшимся, – а я гляжу, что-то наш молоденький барон чахлый сидит.

Мне кажется, что ему чего-то не хватает.

– Точно!

– Верно подметил!

– Ну у тебя и глаз-алмаз!

– Так и долго мы будем это терпеть? – обиженно осведомился грондигец. Ответом ему был дружный рев почти сотни глоток:

– НЕТ!!!

– О, – грондигец воздел волосатый палец, – и я о том же. Потому как барон, он парень у нас в самом соку. И такому парню без женского внимания и ласки – никак нельзя. Зачахнет. – Он развернулся к Трою и, довольно оскалившись, продолжил: – А поскольку он сам все без бабы и без бабы, а в сотне знают, что у нас с им вкусы очень даже совпадают (тут сотня грохнула так, что грондигцу пришлось несколько минут подождать, пока народ успокоится)… ну так раз уж оно так обернулась, я и решил подыскать барону славную девку.

Только чур – не отказываться. – И грондигец махнул кому-то рукой.

Трой густо побагровел и сделал попытку нырнуть под стол. Но в этот момент дверь таверны распахнулась, и в проеме двери нарисовался изящный, женский силуэт.

– Добрый вечер, господа, я слышала, что здесь весело проводят время?

Народ, узнав вошедшую, восторженно заорал, заулюлюкал, засвистел, а Трой, чья физиономия стала совсем уж бурой, начал подниматься из-за стола, обрадованно хлопая глазами. Но, к изумлению тех, кто заметил, с не менее ошарашенным видом из-за стола начал подниматься и граф Шоггир. Однако гном был начеку и, поймав поднимающегося графа за рингравы, дернул его назад и что-то зашептал ему в ухо…

Ликкету усадили между Троем и графом.

Вернее, она сама заняла это место, кокетливо улыбнувшись графу и с деланой скромностью пробормотав:

– Не уступит ли благородный господин даме это место рядом с героем сегодняшнего торжества?

«Благородный господин» побагровел, поперхнулся, с натугой кивнул и едва вообще не задал стрекача из-за стола, но тут вновь вмешался гном, и граф остался сидеть по левую руку от дамы с таким видом, будто проглотил кол.