Голос вождя

 – Подошел, решительно отодвинув какого-то здоровяка, который ко мне клеился. И тот, что интересно, даже не пикнул, хотя был, как мне показалось, в два раза больше тебя. И гораздо трезвее! – Света хихикнула. – Ты на ногах каким-то чудом стоял, но при этом держал фасон: язык не заплетался, спина прямая. Да и потом, когда разговорились… Не ныл, жалуясь на жизнь, не хвастался служебным положением и вашими мужскими игрушками – крутыми автомобилями и прочим барахлом. Просто сказал, что я прекрасна и на меня приятно смотреть вот просто так – без вожделения.

Тут я как-то внутренне завелась – как же это так: без вожделения, неужели я потеряла сексуальную привлекательность? Ну и начала тебя подначивать… А ты с такой печалью в голосе сказал, что мужчина не может дружить с женщиной, потому что друзей не трахают! – Света снова хихикнула и лукаво посмотрела на меня. – И я решила опровергнуть этот тезис. И опровергла! Два раза, кажется… А потом я отрубилась. Грубое слово, но подходящее… Спасибо тебе!

– За что? – удивился я.

– За все… Когда я проснулась сегодня, то ощутила себя… Ну, как будто я переболела опасной хворью – в теле слабость, но иду на поправку.

Я кивнул.

– Со мной проще – я пил потому, что никак не мог попасть сюда, в 41-й.

– И спасти друга…

– Да.

– Я будто во сне… – пробормотала Сморкалова.

– Нет, Светочка, это явь. Ну что? Пошли?

– Пошли… – вздохнула Светочка.

Раскаты рукотворного грома доносились, чудилось, со всех сторон.

Иногда шальной снаряд рвался прямо в лесу, совсем недалеко от нас, и вскоре я понял почему.

Мы вышли на опушку и оказались на краю огромного поля, над которым стелилась пелена дыма и пыли. И в этих удушливых облаках двигались танки, наши и немецкие. Они то и дело, грохоча и лязгая, выныривали из пылевых облаков и столбов дыма, и снова скрывались в вихрившейся тьме.

Совсем рядом с опушкой проехала, грузно качаясь, «тридцатьчетверка». Ее номер ничего мне не сказал, но тактический знак – единица, обрамленная пятиугольником, навел на догадку.

– Это 1-я гвардейская! – закричал я, приходя в возбуждение. – Дивизия Володьки Бата!

Внезапно поднялся сильный ветер, его порывы снесли пыль, и словно занавес раздвинули, открыв всю сцену этого театра[15 - Дубинин имеет в виду «Театр военных действий» (ТВД).] на несколько километров вокруг. На поле сходились сотни танков – наших «КВ» и «Т-34», немецких «троек» и «четверок».