Книга Бездн

Широкое лицо с тяжелыми скулами украшали темные усы и борода, сбрить которые тун Томиан отказался едва ли не под страхом смертной казни. Впрочем, он и на казнь пошел бы, но не дал бы поганить свое лицо!.. Еще чего! Где вы видели безбородого и безусого беллонского туна? Вот то-то и оно!

Как уже говорилось, тун Томиан был предельно упрям, и это его качество усиливалось невоздержанным беллонским патриотизмом. Тун Томиан, истинный сын своей суровой родины, никогда не упускал случая заявить, что беллонские обычаи и беллонская доблесть – лучшее, что существует в этом мире.

Нет надобности говорить, как при подобных взглядах тун Томиан относился к жрецам Храма, особенно к такой замечательной их разновидности, как жрецы смотрители. Мытари, норовящие утащить последнее!..

Сопя и бормоча себе под нос какой-то старинный беллонский напев, тун Томиан обыскивал жреца.

– Уф! – выдохнула Энтолинера. – Вы его… убили?

– Туда ему и дорога, клянусь Железной Свиньей, – отозвался тун.

– Не думаю, – сказал Леннар, глядя на то, как тун Томиан обыскивает бесчувственного жреца смотрителя, – не думаю, что убили. Очнется, паскудник. Будет дальше хорохориться, выпивать и бесчинствовать. Просто ничего не будет помнить, как и стражник, которому я зарядил в переносицу. А вот второго стражника благородный альд, кажется, уходил. Переехал своим, так сказать, боевым конем. То есть, хм, ослом.

– Невелика печаль! – бросил альд Каллиера. – Их надобно всех перерезать, потому что они оскорбляли королеву и вообще… За одно то, что я вынужден путешествовать не на коне, а на осле – благодаря их дурацким законам…

– Послушайте, уважаемый аэрг! – перебил его Леннар.

 – Если мы и впредь будем на каждом повороте дороги и у каждого дерева валить безмозглых стражников, то ничего хорошего из этого не выйдет. Мы должны спешить, не тратя на них времени. Они же не знали, что перед ними – королева, хотя это совершенно не оправдывает их бессовестного мздоимства.  – Тут он не выдержал и тихо засмеялся. – Ну не смешно ли вам самому, господин альд, что я, бунтовщик и… – не буду перечислять!.. – что я защищаю этих, гм, представителей власти перед вами, государственным лицом и одним из воплощений этой самой власти?.. Ну? Ладно, забыли.

– Ну и ну! – донеслось восклицание.

Все посмотрели на туна Томиана. Он все так же сидел возле тела жреца, чуть покачиваясь взад-вперед.

– Что такое? – спросил Каллиера.