Князь Трубецкой

 – На вкус внимания не обращай, жуй да глотай… А я пока по второй налью, чего нам мелочиться?

Трубецкой хотел возразить, но гусар уже снова разлил самогон в кружки и снова провозгласил тост:

– За победу!

– За нашу победу, – прохрипел Трубецкой и усмехнулся, цитату все равно никто не поймет и не оценит. – За наших гусаров в Париже!

Вторая порция прошла значительно легче, настолько легче, что Трубецкой, допив самогон и закусив его куском брынзы, соорудил на своем лице улыбку и повернулся к капитану, стоявшему у окна, скрестив руки на груди:

– А вы не хотите присоединиться к нашему тосту, капитан?

Француз покачал головой.

– Напрасно, ведь наша армия в Париже – всего лишь вопрос времени. – Трубецкой взмахнул пустой кружкой. – Через годик. Войдем мы со стороны Монмартра… Вы же согласитесь со мной, что с его высоты открывается прекрасный вид на город… и обстрел тоже восхитительный. Поставить батарею пушек и от всей души внести посильный вклад в архитектуру Парижа… В конце концов, если Наполеону можно из пушек на парижских улицах стрелять, то почему бы и нам не развлечься… Как думаете, Алексей Платонович?

– А улицы там как – широкие? – спросил ротмистр.

– Нет, – покачал головой Трубецкой. – Улицы в Париже узкие, будто созданы, чтобы баррикады на них ставить… Пехотой брать будем. Или вначале пушками расчистим дорогу, а потом уж и гусары с кирасирами…

– За конницу российскую! – провозгласил ротмистр, разливая остатки самогона в кружки.

– И за пехоту с артиллерией, – подхватил Трубецкой.

Перед первой порцией он опасался, что желудок князя может на низкородное пойло отреагировать как-то не так, но теперь убедился, что пьется княжескому организму очень даже спокойно. И даже начинает этот княжеский организм получать удовольствие от процесса.

– Сразу вторую пустим? – спросил ротмистр, указывая на полную бутылку.

– Нет уж, – вмешался капитан. – Пока вам достаточно. А то уже начали пить дьявол знает за что…

– А это – прямое оскорбление, лягушатник ты чертов! – провозгласил Чуев. – А канделябром по бакенбардам не хочешь? А к барьеру? На пистолетах или на саблях! Стреляться через платок!

– Уймитесь, ротмистр, – устало вздохнул француз. – Вы пленный под честным словом, какая дуэль?

– Ладно, – кивнул, смиряясь, Чуев. – Ваша правда.