Князь Трубецкой

Да – врага, да – своего современника, но… Нас ведь не смущает то, что, совершая в своей жизни те или иные поступки, мы изменяем будущее – не наступившее еще, но тем не менее… Вышел на улицу, повернул не влево, как планировал, а вправо – пошло изменение. Влепил пулю в темноте на звук, убил человека – пресек целую линию, тысячи… десятки тысяч его потенциальных потомков.

И это что, значит, что ничего нельзя делать? Опять чушь. Можно и нужно. И отсюда следует, что сейчас, в июне тысяча восемьсот двенадцатого года, нужно действовать исходя из необходимости, а не из боязни что-то там изменить… В конце концов, и сюда Трубецкой попал именно для того, чтобы изменить ход истории, чтобы привести ряд событий к другому финалу…

– Что? – спросил Трубецкой поспешно, поняв, что задумался и пропустил вопрос капитана.

– Так что же все-таки с вами случилось, подпоручик? – Капитан снова сел на табурет у стола, но перо в руки не взял – демонстрируя, что вопрос приватный, лично интересный.

– Я бы тоже хотел это знать, – пожал плечами Трубецкой.

 – Вот когда попаду в полк, найду сослуживцев и поинтересуюсь, как все вышло… и из-за чего…

– Когда попадете в полк, – кивнул капитан. – Когда закончится кампания… Вы так уверенно говорили о русских войсках в Париже, о Монмартре… Вы бывали в Париже?

– Учился.

– И у вас неплохой французский. – Капитан вздохнул. – И, насколько я знаю, многие русские офицеры говорят по-французски… некоторые даже лучше, чем по-русски… Вы одеты на французский лад, едите блюда, приготовленные французскими поварами, армия ваша одета и обучена на французский манер, даже марши ваши оркестры теперь играют французские… Император громил ваши армии несколько раз, и даже маршалы прекрасно справлялись в его отсутствие, но, несмотря на все это, вы мне рассказываете о русских пушках на Монмартре… Уверенно так рассказываете, будто вам открыто будущее… И вы, кстати, не первый такой русский, с которым я разговариваю на эту тему…

– Но ведь вы тоже уверены…

– У меня есть к тому основания, – сказал капитан.

 – А у вас – ничего, кроме благих намерений… Вы действительно полагаете, что ваш приятель-ротмистр будет водить своих гусар в атаку на Елисейских Полях?

– А вы точно уверены, что его до смерти запытают ваши друзья поляки? – осведомился Трубецкой. – Вы точно уверены, что из их дружелюбных рук Алексей Платонович живым не выберется? Да и я тоже останусь где-то здесь? Нас… то, что от нас останется, зароют где-то под кустом.