Князь Трубецкой

 – Справишься, ваша светлость, с вожжами? Как думаешь?

– Справлюсь. А может, пистолеты и штуцер сразу зарядим? Нехорошо с разряженным оружием… – Трубецкой внимательно смотрел в лицо ротмистра, пытаясь понять, чего это гусар так суетится. Взрослый, бывалый человек, а ведет себя будто нашкодивший мальчишка, глаза вот опускает, время от времени бросает быстрые взгляды на избу и тут же, словно обжегшись, отводит их.

– Зарядить? А, да, нужно зарядить, это вы правильно сказали, князь. Я… – Ротмистр огляделся по сторонам.

 – Потом и зарядим. Как рассветет, так и зарядим… Ночью-то, один пес, никуда из пистолета не попадешь, разве что себе в ухо… Я порох и пули вот на передок бросил, пистолеты положил… и поляков, и французов… Чего тут в темноте возиться? Вот солнце встанет…

И взгляд на избу. И виноватый взгляд на князя. И сообразив, что попался, ротмистр вздохнул тяжело и почесал в затылке.

– Живой? – спросил князь.

– Кто?

Трубецкой молча смотрел на ротмистра.

– А… Французик этот? Так помирает. Я глянул – он уже хрипит.

Ручкой эдак дергает… ногой опять же… Агония – как есть агония…

– Что ж вы мне сказали, что убил я его? – ласковым тоном поинтересовался Трубецкой. – Нехорошо…

Князь спрыгнул с телеги, взял саблю, которая так и лежала без ножен, и пошел к конюшне.

– Так чего время терять? – воскликнул гусар. – Ну не помер он – чего возиться? К утру дойдет. К утру все раненые помирают… кому суждено… А мы что – ждать его последнего вздоха будем? Много чести лягушатнику, честное благородное слово! Исповедовать да соборовать мы не сможем – и я не поп, и он, поди, безбожник.

Поехали, князь, а?

Трубецкой взял один из заготовленных поляками факелов – они, наверное, собирались пытать московитов долго, факелов у стенки лежало много, – зажег от костра.

– Ну дался тебе этот капитанишка… – Чуев попытался заступить подпоручику дорогу, но тот, усмехнувшись, обошел его.

В неверном свете факела, бьющегося на ветру, лицо подпоручика вдруг показалось Чуеву старым… нет, даже не старым, а… древним, словно было молодому человеку на самом деле несколько тысяч лет, а не чуть более двух десятков, огоньки дрожали в его глазах, тени превращали это лицо в жутковатую маску варварского божества… И ротмистру Чуеву, человеку храброму и не суеверному, вдруг стало страшно, будто в глаза смерти заглянул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.