Арвендейл

– Хорошо, Беневьер. Надеюсь, ты был не в своем облике?

Беневьер осклабился.

– Как вы могли такое подумать, мой лорд? Со мной в таверне квартировал один мелкий дворянчик с Умбирских окраин. Этакий простецкий тип с замашками крестьянина. Так вот он и ходил в дом к графу. И той же ночью уехал.

– Его не найдут?

– Нет, мой лорд. – Ухмылка Беневьера стала еще шире. – Той же ночью его растерзали каррхамы. Всего в трех лигах от города. И беспокойство графа, из-за которого он днем раньше умчался из дома вместе с дружиной, получило еще одно подтверждение.

Так что все чисто.

Герцог продолжал молча смотреть на Беневьера, ожидая продолжения. Тот усмехнулся и пожал плечами.

– Я тут почти ни при чем, мой лорд. Только заклинание Желания пути и простенький амулет запаха. Я повесил его на тот же шнурок, на котором висело это, – Беневьер кивнул на камень, лежащий на ладони герцога, – так что, когда граф отыскал его тело, он был совершенно уверен, что это унесли каррхамы. Или сожрали.

Он даже попробовал идти по их следу, собираясь разгребать все кучи их помета, которые встретятся на пути. – Беневьер раскатисто захохотал. Герцог тоже усмехнулся. Граф Илмер, Первый меч империи, Опора трона роется в каррхамьем помете… да-а, эта картина заслуживала того, чтобы ее увидеть.

– Ну что ж, я удовлетворен. – С этими словами герцог сомкнул пальцы на принесенном камне и одновременно резко выпрямил левую руку в сторону посетителя, будто посылая в него какое-то заклинание.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что кошель появился из ниоткуда, просто материализовавшись в воздухе, но сторонних здесь не было. Беневьер, для которого этот жест не был новостью, ловко подхватил летевший в него кошель и вновь склонился в низком поклоне.

– Благодарю вас, мой лорд.

– Можешь отдохнуть три-четыре дня.

– Благодарю вас, мой лорд, – повторил Беневьер и с поклоном попятился к двери, за которой и исчез, оставив герцога наедине с его мыслями. Оказавшись за дверью, он торопливо развязал кошелек и заглянул внутрь.

Что ж, неплохо, тем более что все это лишь ему одному и всего на три-четыре дня. Для выполнения своих поручений герцог выделял деньги отдельно…

Когда за Беневьером затворилась дверь кабинета, герцог не торопясь поднялся и, подойдя к большой картине, нажал на толстую виньетку чуть левее центра нижней планки массивной рамы, обрамлявшей картину. Картина вздрогнула и подернулась сиреневой дымкой.