Мятеж на окраине галактики

На этот раз тот ответил:

«„Дикие“ используют толщу воды, чтобы оставаться незамеченными нашими сенсорами. У некоторых даже сохранились примитивные воздухообеспечивающие аппараты. Мы были вынуждены организовать патрулирование некоторых озер и рек».

«Они наносят урон?»

«Теперь нет».

Е-7127 пару мгновений осмысливал полученную информацию. Тремя фразами старый ОУМ сообщил ему очень многое. Во-первых, «дикие» доставляли Планетарному Контролю столько неприятностей, что пришлось организовать патрулирование. Что для планеты, принужденной к Обращению почти пятьдесят оборотов назад, было из ряда вон выходящим событием.

И во-вторых, они до сих пор сохранили некоторые остатки технологий. А это уже прямо указывало на то, что хотя бы у части «диких» существовало сложноструктурированное общество. И это было уже серьезно. Никакой вариативностью базового генофонда этого не объяснить. Структурированный «дикий» генофонд – это угроза Обращению. Впрочем, Е-7127 прекрасно понимал, что разговор с Планетарным Контролером уже закончен. И ничего более сделать нельзя. Единственное, что ему остается, – это сообщить всю информацию Первому Контролеру Разрушителя. Возможно, Аналитик накопал ничуть не менее интересные факты. В этот момент как раз пришло сообщение от челнока, что Аналитик уже на борту, а окно старта откроется через сто мерных импульсов. Старый ОУМ, модем которого также засек это сообщение, с тем же равнодушным видом повернулся и двинулся в сторону ворот, ведущих на стартовую площадку.

Когда основная стартовая перегрузка упала до терпимой величины, Е-7127 вдруг поймал себя на мысли, что, пожалуй, абсолютно напрасно усомнился в «Юкью» старого ОУМа.

Тот вел себя с обычной невозмутимостью и равнодушием туповатого исполнительного механизма, но ведь при этом он поволок гостя именно в Парки. Причем именно через те ворота, рядом с которыми и стояли эти переоборудованные боты. Только вот что он хотел этим сказать?

5

– Стой. Привал… Стой, да остановись же…

Тяжелая рука отца упала на плечо мальчика.

И до Уимона наконец дошло, что можно перестать двигать тяжеленные, будто налитые свинцом ноги и остановиться. Он облегченно выпрямился, постоял, дожидаясь, пока пройдет боль в затекшей пояснице, затем стянул с плеч лямки мешка и осторожно опустил его на землю. Отец наблюдал за его действиями, набычившись и раздраженно закусив губу. Мешок Уимона был почти на треть легче мешков других мальчиков, которых Редд-родитель определил в ученики охотников.