На переломе веков

Потому автомобили нас сильно выручали, поскольку имели максимальную скорость двадцать четыре километра в час, а крейсерскую – не менее пятнадцати – семнадцати, и запас топлива, обеспечивающий пробег до ста километров. Так что и агрономы, и фельдшеры могли достаточно оперативно обслужить обширные участки. Ну а мастерские за счет весьма интенсивной эксплуатации техники нарабатывали статистику и копили опыт. Ибо механики не только обслуживали и ремонтировали машину, но еще и вели скрупулезный учет всех поломок и отказов, а также регулярно подавали предложения по усовершенствованию авто.

Кое-какие из них даже уже были внедрены. Но пока на полноценный автомобиль эта коляска никак не тянула. Хлипка, капризна, ломуча, да и комфорта никакого. Куцый тент сверху – и всё. Нет, агрономам и фельдшерам она по вкусу пришлась – всё лучше обычной телеги, да еще и аренда стоит копейки, – но мне совсем не годилась…

Торжества по случаю коронации закончились в 20-х числах, после чего я наконец-то скинул с себя неподъемный груз.

А то, смешно сказать, с этими хлопотами я даже ни разу не прошелся по корпусам последних строящихся крейсеров. Ревизоры-то ревизорами, а свой глаз ничем не заменишь. Но едва я вернулся в Петербург, меня встретил мрачный Канареев и молча передал письмо.

– Проблемы, Викентий Зиновьевич? – поинтересовался я, вскрывая конверт.

– Да, и серьезные, – ответил он. – Впрочем, я думаю, в этом письме вам все будет изложено более подробно. Хотя и мой доклад тоже наготове.

Я вынул лист, пробежал глазами текст, задумался, потом хмыкнул:

– Значит, Папаша Пауль решил соскочить с крючка?

Канареев кивнул.

– Что ж, – вздохнул я, – значит, надо подумать, в чем мы здесь можем… выиграть.

Глава 2

– Ы-ых, пошли, родимыя! – Сосед Афиноген огрел правого из пары своих битюгов концом вожжей по крупу, и лошади, всхрапнув, послушно сдвинулись с места.

Отец бросил придирчивый взгляд на Митяя, укутанного по самое не могу в шерстяное одеяло и укрытого поверх него овчинным пологом, потом отвернулся, сунул руку за отворот тулупа, покопался там и достал стеклянную фляжечку.

– Эй, сосед, будешь?

Косматая, заросшая рожа Афиногена расплылась в доброй улыбке:

– Казенная?

– А то ж, – солидно отозвался отец, – княжья, медовая с перцем.

– От доброго продукта грех отказываться, – так же солидно заметил Афиноген и, ухватив фляжку, сделал гулкий глоток.