Настоящее прошлое. И снова здравствуйте!

Даже извечно мужские блюда вроде шашлыка или ухи. В юности не сподобился, а потом с такой мастерицей, как моя Аленка, учиться этому мне не было никакой необходимости…

После обеда работа пошла чуток поживее. Ну, дык, после прогулки-то… Мне вообще лучше всего думалось над сюжетом в движении. Это пошло еще с военного училища. Про нашу «альма-матер» шутили, что идти туда нужно только в случае, если хочешь научиться не только стрелять как ковбой, но и бегать, как его лошадь. И по большому счету были совершенно правы. Ежемесячно каждая курсантская рота уходила из училища на минимум два полевых выхода.

Один из них – на стрельбище, располагавшееся в двадцати восьми километрах от училища, занимавшего комплекс зданий в самом центре Саратова, в паре кварталов от вокзала, напротив университета, первые постройки которого относились еще к тридцатым годам прошлого столетия, а второй – в учебный центр, расстояние до которого составляло всего двадцать два километра. Причем все три первых курса курсанты тихо материли учебный отдел, каковой исключительно по неизбывной тупости (ну а как иначе-то!) всегда планировал двухдневные выходы на стрельбище и трехдневные в учебный центр на разные недели. Ведь дураку же ясно, что все можно сделать за одну неделю. Ибо стрельбище и учебный центр располагались всего в шести с небольшим километрах друг от друга. То есть в понедельник можно было уйти в учебный центр, в среду вечером, после занятий, быстро добежать до стрельбища (шесть километров – это не слишком сложный марш-бросок длительностью не больше часа), а в пятницу после обеда спокойненько выдвинуться обратно в училище… И только на четвертом курсе, когда наш батальон прошел через масштабные трехдневные двусторонние учения, за время которых мы только маршами, без учета разворачивания в боевые порядки и последующих учебных атак, а также окапываний, ночных поисков и засад, отмахали сто пятьдесят восемь километров, после которых вернулись в расположение отнюдь не измученными и еле живыми, а вполне себе в полной готовности не только к бою, но и к увольнениям, до всех дошло, почему нас ежемесячно так гоняли… Вот во время этих унылых ежемесячных маршей я и начал пересказывать ребятам из своего курсантского взвода книги, которые успел прочитать. А к концу второго курса прочитанные книги закончились, и я начал, так сказать, нести отсебятину. В начале четвертого я в этом признался. Реакция оказалась вполне благожелательной:

– Да поняли мы уже все давно. Ты не ссы – у тебя получается.