Еще один шанс…

– С боярином который?

– Какой это тебе боярин, – снисходительно протянул Митрофан, – окольничий это, дядька царский, Федор Чемоданов.

– А верно ли бают, что царевич болезный, – встрял Прокоп, – падучая у него и немощь в членах?

– Бают, – солидно согласился Митрофан. – У нас на конюшне дядька Никита сродственницу на женской половине палат имеет. Так вот она сказывала, что царевич на Пасху болел сильно. Немчину-дохтура ему вызывали, а сама царевна Ксения за брата молилась жарко. Да вона она…

И все развернулись в ту сторону, в которую указывал Митрофан.

– Лепая какая, – зачарованно произнес Лука.

– А то! – гордо произнес Митрофан. – За нее сам кесарь римский сватается[10 - Действительно, император Священной Римской империи Рудольф II, к которому было направлено посольство с предложением посватать Ксению Годунову за его брата Максимилиана, одно время рассматривал вопрос о том, не жениться ли на русской царевне самому. До сватовства дело так и не дошло.].

Но тут толпа заволновалась, закричали:

– Выходят! Выходят! – И мальчишкам стало не до лицезрения царевых отпрысков…

– Моя, отдай!

Аким полетел кувырком от сильного удара в плечо, не выпустив, однако, деньгу, которую выудил из пыли рядом с обрезом красного сукна, расстеленного в виде дорожки от ступеней храма до того места, где стоял свадебный возок, украшенный рушниками, лентами и березовыми ветвями.

Народ кинулся подбирать деньги, едва свадебный поезд тронулся, поэтому на самом сукне все было уже поднято. Но вот по сторонам дорожки еще был шанс наткнуться на какую-нибудь затерявшуюся и затоптанную дружками, величальницами и всякими сродственниками жениха с невестой монетку… Больно шмякнувшись на бок, Аким сунул деньгу в рот, за щеку, где уже уютно была устроена еще одна (это ж какое богатство-то, матерь божья!), и развернулся к обидчику. Это был довольно кряжистый парень, гораздо старше Акима, лет двенадцати от роду, одетый в добротный армяк. Сейчас он возвышался над мальчишкой, сверля его злым взглядом.

– Моя, – прорычал он, – отдай. Я первый углядел.

– А я первый поднял, – резонно ответил ему Аким, косясь по сторонам: где ватага-то?

Евойные ватажники увлеченно ковырялись в толпе мальчишек и юродивых, перетряхивавших пыль.

– Ах ты… – прошипел парень и, ухватив Акима за шкирку, грубо полез грязными пальцами к нему в рот, пытаясь извлечь оттуда богатство, которое по праву считал своим.

Аким стиснул зубы и отвернул лицо.