Еще один шанс…

– Ну будет, будет… О чем горе-то? – бормотал царь, сидя рядом со мной и гладя меня по голове. – Не плачь. А вот я велю тебе завтра леденцов наварить.

– Леденцов? – живо отозвался я, все еще хлюпая носом. – А каких?

– Да петушков.

– На палочке? – ахнул я.

– На палочке, – ласково улыбаясь, кивнул царь. – Но только, чур, учиться будешь с прежним прилежанием. – Тут голос батюшки дрогнул, и он продолжил очень проникновенно: – Я ведь из тебя, сынок, великого государя сделать хочу. Такого, чтобы все иноземные короли и кесари ровней тебя считали.

Я возмечтал, чтобы и страна наша, кою они Московией кличут, также вровень с самыми великими иноземными державами стала. С Речью Посполитой, с державой Римской, с королевством свеев, с Османией… И мою мечту тебе, сынок, в жизнь воплощать придется. А для сего очень многое знать и уметь надо. И иноземцев, у коих нам многому научиться следует, привечать, а не дразнить. Понимаешь меня?

Я молча кивнул, а сам ошеломленно пялился на Бориса Годунова.

Так вот оно как… Царь Борис, оказывается, далеко заглядывал. И правильно в общем-то. Петя Первый не единственный такой умный оказался. И до него, выходит, цари не только на печи сидели и девок щупали. А я-то все дивился, сколько при дворе немцев да поляков околачивается. Да и остальных немцев было изрядно. И вообще, оказывается, немец – это прозвание всех иностранцев, скопом. То есть людей, кои по-русски говорить не умеют или с большим трудом изъясняются. Немые, так сказать… А ежели требуется национальность уточнить, так и говорят – «английский немец», «хранцузский немец» или, скажем, «гишпанский». Свое название имеют лишь соседи – поляки, свеи, ливонцы, татары… Так вот, таких немцев по Кремлю шлялось довольно много. Причем не праздных, а к делу приставленных – наемников воинских, при Аптекарском приказе, мастеров-печатников, что в патриаршей типографии трудились, и многих других. Нам-то в голову вбили, что это только при Петре Первом Россия из своей дремучей сиволапости вылезла и начала, мол, в европейскую державу обращаться, а тут, оказывается, задолго до этого все началось… Я так сильно был ошеломлен этим открытием, что едва не упустил момент…

– Ну все, сынок, – начал царь, отстраняя меня и собираясь подниматься.

– Батюшка! – отчаянно вскричал я, вцепляясь в него ручонками.

– Да?

– Я ведь потому, батюшка, отвлекаться начал, что скучно мне одному всеми этими науками овладевать.