Обреченный на бой

Потом сунул его бандиту в лицо и сказал:

– Это его, – потом повернулся и, отойдя на десяток шагов, не поворачиваясь, метнул финку. За спиной раздался судорожный всхлип, потом все стихло.

Через неделю Костров вызвал Казимира к себе.

– Вот что, Пушкевич, если еще раз сотворишь что-либо подобное… Короче, ты меня понял, – он помолчал, – собирайся, сегодня вечером вылетаешь в Пномпень. Надо помочь корейским товарищам подготовить подразделения глубинной разведки. Так что это дело как раз для тебя. Да и здесь партийные органы успокоятся.

 – Костров хмыкнул. – Надо же, майор государственной безопасности взялся бандитов мочить. Что, руки зачесались? – И, не дождавшись ответа, закончил: – Там для твоих рук большущее поле деятельности скоро откроется.

Через неделю Казимир, сопровождаемый комиссаром и переводчиком, двигался вдоль строя «убежденных ленинцев-сталинцев, верных последователей дорогого товарища Ким Ир Сена», скептически разглядывая выпирающие ключицы и худые шеи, которые вкупе с остекленелыми глазами демонстрировали кандидаты в разведчики-диверсанты.

– Значит, четыреста человек?

Комиссар, улыбаясь, быстро закивал головой и что-то залопотал. Переводчик старательно перевел:

– Каждый из них горит классовой ненавистью к южным капиталистам и, руководствуясь путеводным учением товарища Ким Ир Сена, готов отдать свою жизнь за дело освобождения угнетенного рабочего класса и крестьянства юга страны от нещадной эксплуатации международным империализмом.

Казимир хмыкнул:

– Посмотрим. – Он окинул строй хмурым взглядом, потом повернулся к песчаной отмели метрах в ста от поляны, на которой выстроились курсанты. – Личные вещи из мешков! Мешки наполнить песком под завязку! Построение на своих местах через десять минут. Разойдись! – Потом повернулся к переводчику: – Бегом два мешка с песком мне и комиссару.

Он оставил тридцать пять человек. Всех, кто добежал двадцатый километр. Комиссара среди них не было.

Ровно через год, когда он подготовил уже второй выпуск, его разбудил среди ночи посыльный с приказом срочно прибыть в советскую торговую миссию.

Там его ждал Костров.

– Я тебе давно говорю, Пушкевич, что меня стоит бояться. – Он потер почерневшее от бессонницы лицо. – Готовь группу глубинной разведки, можешь отзывать с фронта любого из своих орлов, группу поведешь сам.

– Куда?

– Пусан.

Казимир присвистнул.

– Там же американцы!

– Вот поэтому группу поведешь ты.