Пощады не будет

Он приближался, становился громче, а затем из дымного марева вынырнула женщина средних лет, с довольно простым, но добрым и спокойным лицом, одетая в слегка поношенное, но чистое платье, изрядно застиранный, однако еще не потерявший форму передник и белый, вернее даже белесый, чепец, с подносом в руках. Дробно грохоча каблуками деревянных сабо, она торопливо подскочила к столу, шваркнула на него поднос и проворно бухнула перед Гроном и Шуршаном по паре кружек, увенчанных белой шапкой пены.

– Чего еще изволите, ваша милость? – по-служаночьи приторно улыбнувшись, поинтересовалась она.

Грон усмехнулся:

– Больше ничего, Горсть. Присаживайся. Рад знакомству.

На лице мнимой служанки тут же возникла гримаса досады. Она зло зыркнула на Грона и, сдвинув на угол стола поднос, с совершенно уже другим выражением лица уселась за стол.

Пару мгновений они молча разглядывали друг друга, а затем Горсть Камней сердито буркнула:

– Что надо, ваша милость?

На этот раз вполне привычное уху обращение в ее устах прозвучало почти издевательски.

– Не хами мне, Горсть, те из твоих соратников, кто рискнул нахамить мне в Загулеме, потом очень пожалели об этом… некоторые до сих пор жалеют, надо сказать.

– В Загулеме? – Горсть Камней недоверчиво уставилась на Грона, затем ее взгляд переместился на Шуршана, и она насмешливо осклабилась. – А это, значит, тот самый знаменитый Шуршан? Игил! – вдруг рявкнула она во все горло.

– Да, Горсть! – Перед столом мгновенно возник тот самый громила, с которым Грон днем разговаривал в переулке.

– Так как, ты говоришь, этот белокурый мальчик звал своего телохранителя? Шебуршок?

– Д-да… вроде…

Горсть Камней размахнулась и со всей силы отвесила своему подручному увесистую затрещину. Грон даже подивился, как женская рука смогла нанести такой удар. Мужика аж чуть отбросило в сторону.

– Ты тупой, Игил. Причем намного тупее, чем я раньше думала, понятно? – заявила Горсть громиле, ухватившемуся за ухо.

А Грон сгреб со стола кружку, сдул пену и, сделав большой глоток, добавил:

– Ну а я тебе о чем днем говорил?

Таверна на мгновение замерла, не зная, как реагировать, но тут лицо Горсти расплылось в такой усмешке, что уже одно это породило легкие смешки за соседними столиками. А когда Горсть весело, звонко, будто добропорядочная мать многочисленного семейства, залилась тонким, высоким смехом, весь зал дружно грохнул.