Последняя битва

На этот раз гораздо ближе, чем раньше. Часовой с облегчением вздохнул. Если бы к посту приближался недруг, он вряд ли подарил бы часовому возможность второй раз услышать свое приближение. А если это даже и недруг, то такой, который не заслуживает особого внимания. И когда звук раздался еще раз, часовой окончательно успокоился и опустил взведенный арбалет, одновременно выпустив изо рта сигнальный свисток. Спустя мгновение из-за поворота тропы появилась согбенная щуплая фигура, почти полностью скрывшаяся под огромной вязанкой хвороста.

Этого низкорослого аборигена часовой уже встречал. Этот тип был здесь чем-то вроде слуги и ключника. Часовой ухмыльнулся (вот чудак, ну кто собирает хворост в такую погоду?) и беззлобно проворчал:

– И чего ты шастаешь? Мозгов не хватило подождать, пока дождь не кончится?

Тщедушная фигура на мгновение замерла, попытавшись разогнуться и получше рассмотреть того, кто тут собирается его учить, но огромная (для столь невеликого тела) масса хвороста отклонилась назад, и щуплому носильщику, чтобы восстановить равновесие, пришлось тут же отчаянно качнуться вперед всем телом.

Поэтому он только ругнулся и, пошатываясь, засеменил дальше по направлению к приземистому хлевоподобному строению, которое было единственным капитальным сооружением на всем плато. Часовой тихонько хохотнул – уж больно потешно было наблюдать, как этот дохляк пытается одновременно двигаться и ругаться, – и, поплотнее закутавшись в плащ, вновь повернулся в сторону тропы, ведущей вниз, в ущелье. В конце концов у него своя работа…

В принципе никто толком не знал, почему Грон решил собрать Совет командиров здесь, на этом забытом всеми богами плато в глухой горной местности между Роулом и Дожирской долиной. Среди тех, кто был посвящен в сам факт внезапного созыва Совета, ходили самые невероятные слухи, но никто не знал ничего конкретного. Бойцы из подразделений, выделенных для охраны, затерзали вопросами сержантов «ночных кошек», из числа которых Грон традиционно набирал конвойные десятки, но те либо по привычке отмалчивались, либо отвечали, что сами ни хрена не понимают.

Но заявляли они это с таким наглым видом, что все пришли к выводу: проклятые «кошаки» все-таки что-то знают. Правда, похоже, пытать их об этом бесполезно.

Командиры начали съезжаться на плато еще луну назад. Первыми прибыли флотские, которые тут же застолбили для себя самый живописный уголок в конце долины, рядом с небольшим озерком.