Прекрасный новый мир

За последние полтора месяца их отношения серьезно изменились, перейдя из категории «учитель – ученик» (отношений «слуга – господин» у них как-то изначально не сложилось) в скорее дружеские. Нет, на людях они по-прежнему соблюдали все, так сказать, правила субординации, но наедине… И причиной этому во многом было то, что каждый из них теперь знал о другом много больше. Этакий взаимный обмен личными тайнами.

Тогда во дворе Грон буквально остолбенел. Конюх, натолкнувшись на его взгляд, испуганно отшатнулся и вскинул руку с поводьями, будто заслоняясь, но Батилей, быстро сориентировавшись, вклинился между ними, торопливо выдернул поводья из рук конюха и, сунув ему серебряный, повелительно произнес:

– Спасибо, милейший, вот тебе, иди! – А затем, развернувшись к Грону, приказал: – Подержи мне стремя, ученик!

Грон вздрогнул и поежился, а затем, спохватившись, бросился вперед и вцепился в стремя.

Батилей нарочито неторопливо, давая Грону время окончательно прийти в себя, утвердился в седле и тут же дернул поводья, разворачивая коня в сторону ворот и подчеркивая этим, что пора ехать, а ждать, пока нерасторопный ученик взгромоздится на свою лошадь, он не намерен.

Они успели отъехать от замка где-то на полмили, когда Батилей повернул голову в сторону Грона и тихо спросил:

– Что, увидел призрака из своего прошлого?

Грон, уже успевший полностью вернуть контроль над своими реакциями, кивнул и глухо произнес:

– Да.

– По-прежнему не хочешь ничего рассказать?

Грон покосился на Батилея.

Теперь, возможно, стоило. Они вместе уже два месяца, и ему удалось узнать Батилея получше. Даже получить намек на некоторые скелеты в его шкафу. Причем, очень вероятно, намек сознательный, да даже если и нет и намек – всего лишь оговорка, то Батилей, несомненно, заметил ее, и сейчас по-любому очередь Грона открывать свои тайны. Если, конечно, он собирается выстраивать отношения с этим весьма, как теперь уже стало совершенно ясно, неординарным человеком на основе доверия и возможной дружбы.

– Лицо конюха… – тихо отозвался Грон.

– Я понял, что дело именно в конюхе, – поощряюще произнес Батилей.

– Он похож на одного Безымянного. Ныне мертвого.

– На мертвого Безымянного? – удивился Батилей. – Но Безымянных невозможно убить.

Грон усмехнулся.

– А если Безымянному развалить мечом сердце?

– Только сердце? – уточнил Батилей.

– Да, – слегка похолодев от вспыхнувших сомнений, кивнул Грон.