Путь Князя (сборник)

Тот небрежно подцепил его двумя пальцами и окинул этаким пренебрежительным взглядом – ну что, мол, такого интересного у вас, лохов, может быть… Затем довольно ловко разъял его на две половинки и, подойдя к массивному лакированному бюро светлого дуба, вытряхнул на столешницу листок. Развернув его, покрутил перед носом, потом повернулся к Анзору и спросил:

– И все?

– Да, Тигран, – кивнул тот.

– И вот с этим ты пришел ко мне? – воскликнул парень.

– Ну да, – снова кивнул Анзор, – а к кому еще? Сам видишь, вещь старая, настоящая, должна стоить немало.

– Это – немало? – удивленно произнес Тигран. – Анзорчик-джан, ты же умный мальчик. Неужели ты не знаешь, зачем люди покупают старые вещи? Чтобы ими гордиться! Чтобы хвастаться. Чтобы все ходили и удивлялись, говорили: вах, где взял, сколько отдал, а кто на нем раньше сидел? Кто за ним раньше ел? Сам царь, сам Наполеон, сам Сталин? И все говорят – вай мэ!.. А как можно хвастаться этим?

– Тигран, – Анзор упрямо набычил голову, – эта вещь по-настоящему старая.

– Этот вырванный листок? Или то, что в нем было?

– Ничего в нем не было. Может, это какой рисунок ценный, да. Великий художник рисовал. Потому его из книги и вырвали.

– Этот рисунок рисовал, а остальную книгу, значит, не рисовал?

– Ну не успел, умер там или что другое рисовать заставили. Откуда я знаю, да? Сам пойми, если бы это ничего не стоило – зачем так упаковывать?

Тигран вскинул руки, будто призывая Бога в свидетели своего великодушия, а потом мрачно произнес:

– Ладно, две тысячи рублей.

– Две тысячи? – Анзор изумленно покачал головой. – Тигран, что ты говоришь, да?

– Анзор, прежде чем я это продам, знаешь, сколько всего сделать надо? Людям показать, эти вот каракули стереть, в рамку вставить, чтоб красиво было. И то не знаю, за сколько продам.

При упоминании о каракулях Анзор бросил суровый взгляд на Даньку, мол, а я что говорил… но затем вновь повернулся к Тиграну.

– Тигран, я все понимаю, но за такие деньги Данька это не отдаст, да. Сам в рамочку вставит и над кроватью подвесит… Три.

– Анзор, побойся Бога!

– Три, Тигран, – твердо заявил Анзор.

Тигран сокрушенно мотнул головой, потом вздохнул и, открыв ящик бюро, небрежно смахнул в него пенал и листок. Затем задвинул ящик и вытащил из кармана пачку тысячных купюр.