Путь к Порогу

Словно что-то сломилось в нем тогда, на кривой тропинке, залитой утренним солнцем, ведущей от дома травника к дому рыбника Харла. Что-то сломилось, растаяло и исчезло. А на его месте, питаемое суровым пламенем древних легенд Корнелия, поднялось, как поднимается весной из-под рыхлого усталого снега упругий молодой цветок, что-то совершенно новое, чему Кай еще не нашел названия.

– Поможем ребятишкам? – наступал на Кая, помахивая мечом, Аскол.– А? Чего скажете?

Кто-то что-то ответил, кто-то снова заржал – Кай этого не услышал.

Он смотрел в глаза Асколу, который все подступал, подступал к нему, но никак не мог решиться поднять меч для удара. Он смотрел в его глаза, водянисто-серые, как болотная вода, и видел, что на неглубоком дне их плавал страх. И Кай понимал, откуда этот страх. Потому что в его глазах Аскол страха не видел.

– Этого на сладенькое оставим,– сплюнул Аскол и круто развернулся.– Начнем во-от с кого. Ну-ка… Покажи, что умеешь,– обратился он к Бину.

Бин дернулся, но его держали крепко.

– Ну-ка, защищайся! – приказал Аскол.– Чего дрыгаешься?

Бин тяжело дышал. Вытянув шею, он глянул в лицо Каю, с натугой сглотнул и сжал губы.

– Ничего не умеет,– делано огорчился сын рыбника.– Кроме того, что сопли на кулак мотать. Ну-ка… – Он размахнулся и, примериваясь, несильно, ударил Бина по плечу. Тот зашипел сквозь зубы.– Посвящаю тебя! – гнусаво завыл Аскол.– В рыцари Дерьмовой Дыры…

Тут пацаны захлебнулись от смеха.

– …и нарекаю… – Аскол на секунду задумался: – Бин – Коровий Блин!.

.

Каю показалось, что он сейчас оглохнет от взрыва хохота, ударившего в оба уха. Аскол знал, что делает. Сейчас он изобъет их при всех так, что следы будут видны еще несколько дней, а уж позорные прозвища, которые они сегодня получат, не забудутся никогда.

– Стой, не падай! – орал Аскол, лупцуя Бина его же мечом по спине, плечам и груди.– Стой прямо, Бин Коровий Блин! Нравится деревяшками махать, соплежуи? Нравится? Сейчас ты у меня помашешь, сучонок…

Пацаны хохотали, но из голоса Аскола смех уже исчез.

Он бил все сильнее и сильнее. Прыщавое и мокрое лицо его раскраснелось, из распяленного рта летели нити слюны. Очередной удар пришелся Бину по уху – мальчишка выгнулся и закричал.

С этой секунды хохот стал смолкать. И все тише становилось на поляне. Аскол уже не вопил, он лишь сипло дышал, покрякивая при каждом ударе, гулко отдающемся среди пыльных кустов. Меч поднялся и опустился еще три раза – на нестриженую голову Бина.