Ронин

Ты лишаешься дарованных твоему отцу земель и состояния, и ты обязан покинуть пределы Империи, как только твое здоровье позволит перенести межзвездный перелет. Но, памятуя твои прежние заслуги и заслуги твоего отца, Император милостиво разрешил сохранить твой титул и звание.

Ник вздрогнул и зажмурил глаза, будто от удара. Изгнание…

Нет земли благодатней Восходящей,

Нет небес выше, чем над этой землей…

Судья вздохнул.

– Мне очень жаль, Ник. Конечно, у нас есть кое-какая информация о том, что произошло на острове, у нас были трупы, у нас было оружие, согласно нашему расследованию ты лично уничтожил восьмерых «двухручников» из числа самих храмовых бойцов гнезда, но… Император непреклонен.

Ник вздрогнул, так вот кем были те самцы… о Будда, но как же так? Даже победа над одним храмовым бойцом являлась поводом для того, чтобы рядового асигару тут же произвели в самураи… Между тем судья продолжил:

– И твой отец, и твой сегун были слишком большой занозой для очень многих, но, если позволить тебе даже просто рассказать, ты вполне можешь стать новым лидером этой группы.

А сейчас обстановка такова, что раскол – это последнее, что надо Императору. Друзья твоего отца собрали некоторую сумму, она позволит тебе прожить первое время, а потом… – Он сделал небольшую паузу, – мастера твоего класса всегда будут пользоваться спросом. Я разговаривал с врачом, ты практически здоров, все показатели твоего организма остались на том же уровне, что и до ранения. А там, как знать, как повернется жизнь…

Ник сидел на кровати, молча переваривая услышанное.

Он больше никто, ронин, самурай без хозяина, человек без цели в жизни. Зачем, за что?! Он прикрыл глаза.

– Будет ли мне позволено попрощаться с моей матушкой?

Судья покачал головой.

– Увы, нет. Указ Императора однозначен. Ты больше не имеешь права общаться с подданными Империи. Мне очень жаль, Ник.

– Когда я должен улетать?

– Как только ты сможешь перенести полет. Это все, Ник. Мне пора, удачи тебе!

– Спасибо, судья. Как ваше имя? Откуда вы знали моего отца?

Судья, уже положивший руку на дверной сенсор, остановился.

– Имя мое тебе не скажет ровным счетом ничего. Так стоит ли сотрясать воздух? А твой отец… я служил в том подразделении, которое твой отец вытащил из мясорубки на Горе Хэй. Я умею платить старые долги. До свидания, сынок.

Судья вышел. Ник осторожно встал, пробуя восстановленное тело. Хоть привычный мир и рушился у него на глазах, но теперь честь обязывала его жить.