Русские не сдаются!

– Я в курсе местных температур, – дружелюбно улыбнувшись, произнес он, – и уверяю вас, что при проектировании домов этот момент был полностью учтен. Наши дома гарантированно выдерживают температурный диапазон от минус семидесяти до плюс шестидесяти градусов, снеговую нагрузку до двухсот сорока килограммов на квадратный метр и скорость ветра до двадцати пяти метров секунду.

Николай и Петька снова переглянулись. После чего участковый нехотя кивнул.

– Хорошо. Тогда гражданин Скрынник сейчас сбегает за паспортом, после чего встретимся у вас на… – Те несколько гектаров, которые заняла выкупленная пришлыми зона, назвать подворьем или участком язык не поворачивался, но никакого другого определения Николай с ходу не придумал, поэтому продолжил: —…на вашем участке.

Там все и оформим.

Когда первый деревенский хулиган, перепрыгнув порог, влетел в свою избу, рожа у него сияла от удовольствия. Ну, еще бы – он-таки добился своего. Так что когда Петька разглядел неожиданных и, прямо скажем, совсем незваных гостей, он еще несколько секунд пялился на них, сияя глупой улыбкой.

– Привет, Скрынник, – хрипло сказал Жабин, сидевший на табурете у приоткрытого окна. – Выпить есть?

– А у тебя чего, ничего выпить не осталось? Или деньги кончились? – удивился Петька, при этом на автомате двинувшись в сторону холодильника. Несмотря на то что назвать неожиданных гостей «дорогими» у Скрынника язык не повернулся бы, Жабин, судя по внешнему виду, страдал после вчерашнего. А не налить пришедшему в дом страдальцу чего-нито на опохмел – до такого садизма сибирские мужики еще не опустились.

– Деньги-то есть, – морщась, ответствовал главный кавешинский куркуль и эксплуататор, – а вот с выпивкой хуже. Вчерась с мужиками все подобрали. До капли. А Настька, дура, с утра в район умотала по своим делам. Так что до завтрева у нас хрен где укупишь. В район ехать надо. Или на трассу…

– На, полечись, – снисходительно произнес Петька, выставляя на стол бутылку «китайки», дешевой водки, поставляемой понятно откуда.

Она была сильно вонюча, имела крепость всего градусов под тридцать, но стоила копейки. Петька спиртным особенно не баловался (ну, по деревенским меркам), предпочитая расслабляться по-другому, а на выпивку ловить халяву, так что держал ее больше для хозяйственных нужд. Уж больно противна на вкус. Но народ употреблял ее без особых последствий. И, кстати, именно она послужила причиной того, что в деревнях почти перестали варить самогон.