Счастливчик Сандерс

В дверях показался Харис, отступающий в избу спиной вперед.

– А-а, черт, батареи где? – крикнул Игнат.

– Ты же сам их куда-то засунул, – отозвался Харис.

– У-у, что б тебе… турист! Ты хоть знаешь, кого привел?

– На росомаху похож, – сказал Сандерс, пряча улыбку.

– Медведика привел, хмырь инопланетный!

Не выдержав, Сандерс расхохотался:

– Да вы что, господа трапперы, это ж голограмма!

Игнат с Харисом переглянулись. Семеряков отложил оружие, выглянул в окно и, сокрушенно покачав головой, обернулся к Ахмедзянову:

– А ведь и вправду зверь-то ненастоящий.

– Сам выдь, – отказался Ахмедзянов.

– Пошли вместе. – Сандерс поднялся со скамьи.

Втроем вышли во двор. Возле крыльца сидел зверь в натуральную величину, с оскаленных клыков стекала слюна, длинные когти впились в снег, будто он готовился к нападению. Совсем рядом с ним, вольготно развалившись, лежали прямо на снегу две лайки: Черныш и Гром.

Игнат обошел голограмму, цокая языком.

– Зверь-то, по всему видать, замотанный совсем. Больной, что ли, был?

– Почему больной? – обиделся Сандерс. – Здоровее нас с вами. Четверо суток меня гонял. А потом я его.

– Медведика гонял? – Семеряков снова почесал затылок. – Однако, ты крут, парень, если не врешь. Комбинезон-то он тебе порвал?

– Он, – коротко ответил Сандерс, с сожалением разглядывая порванный рукав.

– Ну ты сказал! Росомаха раза в два мельче, а этот до медведя не дотянул, а ее перерос. И плачет он жалобно, прямо убивается, когда на добычу идет. Морда опять-таки забавная, вот и прозвали медведиком.

– А что ж ты зверя взял, а шкуру бросил? – спросил Харис. – Не дело. Хоть и не промысловая, но как трофей сгодится. Или продал бы кому – медведик дорого стоит.

– Да я шкуру и не снимал, – беспечно сказал Сандерс.

– Ну, понятно, – пробурчал Игнат, – турист и есть. Зверя пришиб, ни мяса не взял, ни шкуры. Тьфу…

– Да не убивал я его, – расплылся в улыбке Сандерс, – загнал, как он лосей загоняет, сфотографировался в обнимку – он уже и огрызаться сил не имел – и ушел. А он там, на просеке, где болота начинаются.

– Далеко? – деловито осведомился Ахмедзянов.

– Часа три, если по прямой.